— Я добьюсь справедливости для них, Смерть. Не волнуйся, — она посмотрела на меня своими большими жёлтыми глазами, и почему-то мне показалось, что она не одобряет этого. — Что? Ты не можешь меня осуждать. Они были нашей семьёй. Он заслуживает смерти, — она снова посмотрела на меня, слегка наклонив свою маленькую головку набок. — Ты не поймёшь. Ты не прожила с ними так долго, как я.

Вздыхая, направилась к лестнице, на этот раз идя пешком. Моё настроение в последнее время быстро менялось: ярость приходила и уходила волнами, прежде чем обнажить горе и печаль, составлявшие песок под ней. Частички этой ярости проникали в каждую мою мысль, и я молча задавалась вопросом, когда это прекратится.

— Ты оплакиваешь не тех людей.

Застонав, я захлопнула за собой дверь, желая хоть немного покоя.

— Мы просто говорим тебе то, что ты и так хочешь знать.

Подождите, что?

— Ах, вот оно, внимание, которого мы жаждем. Слишком поздно, милый катализатор, ты нас сильно оскорбила. Разберись сама.

Спасибо за ничего!

Их хихиканье утихло, и моя голова снова наполнилась собственными мыслями. У меня было смутное подозрение, что они подпитывали мою агрессивность. Им нравилось видеть, как я устраиваю сцены. Удивительно, что другие обладатели звёзд не сошли с ума окончательно.

Остановившись перед нашей с Селестой спальней, подумала об этом. Может быть, они сошли с ума. В конце концов, это же Альтаиры, безумие было практически обязательным условием. Вероятно, оно проникло в их кровь и передалось по роду.

Качая головой, вошла, стараясь не зацикливаться слишком долго на вещах Селесты. Я не передвинула ничего, кроме своей одежды, не хотела нарушать то, что она оставила.

В шкафу я постепенно начала добавлять вещи, подаренные мне Тэлоном. В основном изысканные платья. Он всегда с удовольствием покупал вещи, которые мне не были нужны. Впервые я собиралась использовать некоторые из них.

Мои пальцы скользнули по платьям, остановившись на одном, сиявшем серебром, как искорки звезд в моих глазах. Играла с шелковистой тканью, представляя, как красиво оно смотрелось бы на маме с её серыми глазами и светлыми волосами. Рядом было золотое платье, которое Селеста бы обожала, оттенок, похожий на цвет глаз папы. Оно бы подчеркивало сияние нежной смуглой кожи и блеск радужной оболочки глаз, унаследованных от мамы.

Закрыв глаза, я попыталась представить их.

Веснушки Селесты, покрывавшие чуть большую часть лица, чем мое. Её нос, немного великоват для её лица — как и мой. Большие глаза и овальное лицо.

Бледная кожа мамы и вечно румяные щеки, острый подбородок и носик-пуговка. Её солнечные волосы и фирменная завитушка. Как и у Селесты, бурный взгляд всегда казался слишком глубоким, чтобы увидеть его суть.

Поредевшие кудри отца и его темная кожа. Его искренняя улыбка и громогласный голос, уши, низко свисающие из-за золотых сережек, которые он всегда носил, и его густая борода.

Несмотря на то, как хорошо я знала их лица, мне было трудно их представить. Они бледнели, как и дни, прошедшие после их смерти. Однажды поняла, что больше не смогу вспомнить точный оттенок их глаз, форму челюстей или очертания улыбок.

Громкое мяуканье смерти вернуло меня из катакомб моего сознания. Покачав головой, я увидела, как их лица, дрожа, погружаются во тьму, и схватила серебряное платье.

Без лишних церемоний сняла кожаную одежду и направилась в крошечную ванную комнату в конце коридора, быстро вымыв тело тряпкой и ведром холодной мыльной воды.

Вытеревшись, натянула платье на себя, понимая, что оно становится все теснее из-за постоянных тренировок и еды. Как грустно, что их отсутствие каким-то образом привело к тому, что я стала занимать больше места, а не меньше.

Медленно, кропотливо, пыталась распутать свои кудри и заставить их слушаться, пытаясь добиться той самой прически, на которую у моей матери уходили считанные секунды. В конце концов, после того как я несколько раз ткнула себя заколками, больше, чем хотелось бы признать, остановилась на более небрежном, более диком варианте. Затем, впервые в жизни, открыла ящик Селесты с косметикой. Она много работала, чтобы накопить на неё, каждый продукт был для неё особенным.

Глубоко вздохнув, я потянулась и взяла первый продукт.

Когда полностью подготовилась, я попрощалась со Смертью и закрыла глаза, мысленно направляясь к дому Тэлона в районе Наки. Содрогнувшись при виде возвышающегося замка и раскинувшейся лужайки, появившихся из тени, размяла плечи и пошла к кладбищу.

Хотя мои туфли на каблуках проваливались в слегка рыхлую землю, я продолжала идти, нуждаясь в том, чтобы поговорить с ними. Когда подошла к их надгробиям, прочитав жалкое подобие последних слов, которые придумала, резко вздохнула.