Мне пришлось сдерживаться, чтобы не стошнило, не отпрянуть и не ударить его — не выругаться, не заплакать и не закричать, — потому что сейчас нужно было действовать умно. Я не могла дать ему понять, что знаю, не сейчас, когда видела, что он сделал с теми, кого якобы любил. Потому что Тэлон убил не только мою семью, но и свою собственную.

Когда отстранился, он прижался лбом к моему, тяжело дыша.

— Это может прозвучать безумно, но я ужасно боялся, что ты скажешь нет.

— Конечно, нет. Ты был прав в одном: ты — всё, что у меня есть.

И звёзды, если это не было худшим в мире. Быть только с ним. Быть настолько одинокой, что теперь я вынуждена признать, что убийца моей семьи был единственным человеком во всём мире, кто любил меня. По крайней мере, он так говорил.

— Я люблю тебя, — прошептал он, снова целуя меня.

— Я тоже тебя люблю, — солгала я.

Вокруг нас раздались ликующие возгласы, обеденный зал взорвался аплодисментами и поздравлениями. Нам принесли еду с вином, официант назвал наш союз даром звёзд, божественным знаком грядущего величия.

Я была вынуждена принимать все благодарности и добрые пожелания, выжидая подходящего момента. Каждый кусочек еды приближал меня к рвоте, мой разум был завален воображаемыми образами того, как Тэлон убивает наши семьи, а затем обвиняет Альтаира.

Почему Альтаир не отрицал этого? Почему он был весь в крови? Что от всего этого получил?

Или, возможно, у Тэлона были на него какие-то улики. Правда, которую Альтаир скорее унес бы с собой в могилу, чем она всплыла бы наружу. Возможно.

Тэлон болтал без умолку о нашей свадьбе, обсуждая, где мы могли бы провести церемонию, и рассказывая мне о традициях, которые нам нужно будет включить в свадебное торжество. Он сказал, что мне нужно будет прекратить принимать тонизирующее средство сразу после свадьбы, потому что по традиции в семьях, где все члены семьи состоят в браке, дети начинают рождаться рано. Он улыбался и смеялся, время от времени наклоняясь через стол, чтобы поцеловать меня. Вся в улыбках, я была тихой и сдержанной, как всегда, радостной и правильной будущей невестой. Внутри себя планировала побег.

Когда мы закончили есть, и еда тяжело легла в желудок, Тэлон посмотрел на меня и спросил:

— Десерт?

Наконец, мой момент настал.

— А что, если я поеду домой и соберу вещи? Твоя речь о семье заставила меня много о чем задуматься. Мой дом теперь кажется таким пустым без них. Куда бы я ни повернулась, везде вижу их воспоминания. Конечно, это не традиционно, но мы уже жили вместе раньше. Ну и что, если я просто перееду? — Тэлон посмотрел на меня широко раскрытыми глазами и отвисшей челюстью, но нахмуренные брови заставили меня добавить еще немного моей обычной нерешительности. — Если, конечно, ты хочешь. Я не займу много места, хотя хотела бы привезти кое-какие вещи моей семьи. Но пойму, если это не то, что ты предпочитаешь.

После еще одной секунды колебания Тэлон усмехнулся.

— С удовольствием, Супернова. Ты даже не представляешь, как сильно я бы этого хотел.

— Идеально, — воскликнула я, на этот раз отвечая на поцелуй. Его руки скользнули в мои волосы, удерживая неподвижно, пока наши губы соприкасались, поцелуй был страстным, а язык — жадным. На секунду я испугалась, что он все понял, но потом он отпустил меня, чмокнув в нос. — Сейчас пойду туда и встречусь с тобой дома.

— Дома, мне нравится это слово, — признался он, щеки его покраснели.

— Мне тоже.

После как минимум десяти минут прощаний и нетерпеливого планирования Тэлона я вырвалась из его объятий. Тени перенесли меня в мой настоящий дом, позволив впервые полностью вздохнуть. Затем меня вырвало на пол кухни, тело содрогалось, из носа текли сопли. Начались рыдания, тяжесть сменилась сильной головной болью.

Потребовалось слишком много времени, чтобы прийти в себя, часы на стене зловеще тикали. Тратить то немногое время, которое у меня оставалось, было недопустимо. Поэтому я вытерла рот рукавом платья и выпрямилась, дав себе последнюю секунду, чтобы закрыть глаза и сломаться. Когда открыла их, я была готова.

Первым делом взяла свою сумку, магия проникла в неё и заставила меня заклинать почти бесконечные чары. Затем я пронеслась по дому, запихивая в сумку книгу портретов Селесты, которую она мне подарила, вместе с маленькими безделушками, с которыми не могла расстаться. Обручальные кольца моих родителей, любимый зеленый шарф мамы, крошечная деревянная лошадка папы, самая часто используемая кисточка Селесты. Время неумолимо утекало, и я начала поспешно собирать и другие полезные вещи, такие как некоторые из моих книг, все мамины тоники, уже приготовленные зелья и эликсиры, все их последние дневники и целые пачки монет.

Смерть с любопытством и необычайным молчанием следила за мной. Когда я схватила её и привела в свою лабораторию, она оставалась неподвижной и тихой, видимо, не нуждаясь в объяснениях. Тем не менее, всё же дала ей одно из них, заколотив дверь и бросившись вниз по лестнице, закинув сумку на спину.