И даже перспектива и завтра весь день провести тет-а-тет с крайне проницательным собеседником меня уже почти не угнетала.

***

Выехать планировали так же перед рассветом, однако дорожная судьба подкинула нам первую палку в колесо. Несмотря на то что вчера все слуги ели «из общего котла», ночью живот прихватило только у Эндрю. Да настолько жёстко, что содержимое ЖКТ выходило, что называется, и сверху, и снизу.

«Надеюсь, не ротовирус какой-нибудь и не дизентерия», — хмуро думала я, по ложечке выпаивая больному воду с толчёным древесным углем и то и дело поглядывая на серевшее за окном небо. Успокаивало, что лоб у лакея был не сильно горячий — так, на тридцать семь с копейками. Так что вполне возможно, он банально чем-то отравился (Бен сознался, что вечером они прошвырнулись до ближайшего паба).

Обо всём этом я доложила Локриджу, изволившему самолично проведать внезапного больного.

— Значит, ехать дальше он не может, — задумчиво констатировал лорд, и Эндрю, пусть и выглядел — краше в гроб кладут, виновато отвёл глаза. — Хорошо, я оставлю хозяйке денег, чтобы присмотрела за ним. Заканчивайте и собирайтесь, Прайс. А вы, Добкинс, — обратился он к больному, — после того как поправитесь, возвращайтесь в столицу.

— Слушаюсь, ваше превосходительство, — сипло пробормотал Эндрю, и я эхом подхватила: «Слушаюсь».

Локридж ушёл. Я же, напоив больного несколькими глотками кипячёной воды, наказала ему не переживать — с кем угодно случиться может — и внимательно послушать, как надо будет лечиться.

— Я повторю это хозяйке, но ты и сам следи за тем, что и как тебе дают, — закончила я вступление и коротко рассказала банальные рекомендации при отравлении: пить понемногу, но часто и только кипячёную воду; в каждую третью порцию питья добавлять немного соли; принимать толчёный уголь. Когда же станет лучше, соблюдать щадящую диету: ничего жирного, острого, жареного, молочного, а овощи и фрукты только в приготовленном виде.

— Ты, Элизабет, прям как врач, — попробовал улыбнуться Эндрю и слабо пожал мои пальцы: — Спасибо тебе.

— Не за что, — ответила я. — Поправляйся и больше не ходи по всяким подозрительным пабам.

— Да это всё Бен… — попытался оправдаться больной, на что я с укоризненной улыбкой покачала головой.

Ещё раз пожелала выздоровления и вышла из комнатки, намереваясь разыскать хозяйку и поговорить с ней насчёт лечения.

Выполнить миссию получилось: жизненный опыт госпожи Соммс во многом повторял то, что я втолковывала Эндрю. Потому расстались мы с ней довольные друг другом, а я к тому же с более или менее спокойной душой.

И когда солнце уже полностью показалось из-за горизонта, мы с Локриджем уселись в карету, Бен перебрался с запяток на козлы в компанию к кучеру, и отдохнувшие за ночь лошади тронули экипаж с места.

Путешествие продолжалось.

Глава 32

Этот день мало чем отличался от предыдущего. За окном экипажа плыли пологие зелёные холмы, рощи и поля, на почтовых станциях нам без очереди меняли лошадей, а завтрак и обед, случившиеся в гостиницах городков Сатри и Уонсфорда, были вкусны и обошлись без последствий. Локридж как будто потерял интерес к разговорам со мной: большую часть пути мы молчали, лишь изредка обмениваясь фразами о видах за окном, замеченных на дороге путниках или нюансах путешествия. Конечно, я старалась не расслабляться, но удовольствия от поездки всё равно получала гораздо больше, чем вчера. Жаль только, после обеда лёгкие кучевые облачка стали сереть и разрастаться, пряча яркую небесную синеву. Однако когда я высказала опасения насчёт погоды, Локридж лишь отмахнулся:

— До ночи дождь не соберётся, да и ночью вряд ли пойдёт — горизонт светлый. Я рассчитываю, что мы доберёмся до Ридж-касл без этого утомительного развлечения — выталкивания кареты из грязи.

«Хорошо, если так, — подумала я. — Тем более выталкивателей у нас теперь на одного меньше». — И вернулась к умиротворяющему созерцанию дорожных пейзажей.

Увы, если люди повиновались высокородному лорду без малейшего промедления, погода не считала для себя необходимым прислушиваться к ценному мнению человеческих букашек. Нам оставалось около десятка миль до Тинелла — городка, где планировался ночлег, когда недобро хмурившееся небо уронило первые дождевые капли. Должно быть поэтому кучер подстегнул лошадей, и доселе мерно катившая карета начала набирать ход.

«Нет, это правильно, — рассуждала я, стараясь не обращать внимания на сильно возросшую тряску. — Уже темнеет, к тому же дождь пошёл. Дорога пустая — все умные люди уже по домам сидят. Лучше и нам поспешить».

Тут экипаж так подпрыгнул на каком-то ухабе, что я чудом не прикусила язык, а Локридж, прежде лишь слегка хмурившийся, раздражённо постучал тростью в крышу кареты. По идее кучер должен был воспринять сигнал, как распоряжение сбавить скорость, однако по ощущениям экипаж помчался ещё быстрее.