- Я что-то не помню, чтобы ты меня предупреждала. И вообще, у меня работа, - напомнила я, накрывая ладонью чертёж, на который одна из девушек едва не поставила коробку. В груди заворочалось глухое раздражение, и я едва сдержалась, чтобы не повысить голос.

- У нас тоже, ваше сиятельство, - прочистив горло, постаралась невозмутимо отозваться Пелагея Семёновна. - Подвенечный наряд за неделю не шьют. Материю надобно выбрать нынче, фасон утвердить до воскресенья. Иначе к сентябрю получите то, что успеем, а не то, чего желаете.

- Я желаю простое белое платье, прямого кроя, чуть расклёшенное книзу, - объяснила я, придвигая к себе расчёты. - Мерки мои у вас есть. Можете идти.

Портниха сняла перчатки, уложила их на край стола и повернулась к Моте.

- Матрёна Ильинична, вы были правы. Александра Николаевна именно так и ответила.

- Ну вот, а вы не верили! Сашенька предпочтёт копаться в своих чертежах, нежели обсуждать наряды, - няня победно вскинула подбородок.

- Очень необычно для барышни ваших лет, Александра Николаевна, - с любопытством вновь посмотрела на меня портниха.

Сговорились. Более того, заранее обсудили мои возражения и, судя по количеству коробок, подготовились к длительной осаде. Ангара выбралась из-под стола и сунула нос в свёрнутую материю. Одна из помощниц испуганно отступила.

- Ара, место, - велела я.

Собака облизнулась, но сразу же отошла к кушетке, одним коротким прыжком забралась на неё и растянулась на мягком ложе, положив голову на подлокотник. Савватеев приучил её выполнять команду с первого раза. Жаль, с Мотей такое не прокатит.

Пелагея Семёновна распорядилась освободить второй диван. Девушки развернули на нём атлас, фай и муар нескольких оттенков. При дневном свете один отрез отливал синевой, второй казался сливочным, третий напоминал благородного оттенка слоновую кость.

- Вот этот, - Мотя без колебаний коснулась белого атласа.

- Он сделает Александру Николаевну бледнее, - возразила портниха и поднесла край ткани к моему лицу. - В церкви при свечах выйдет ещё хуже. Прошу взглянуть на тёплый оттенок.

- Не хочу венчаться в жёлтом, - предупредила я, рассматривая своё отражение в стекле книжного шкафа.

- Здесь нет жёлтого, - Пелагея Семёновна терпеливо поменяла отрез. - Цвет слоновой кости. Атлас лионский, плотный, для широких мягких складок подходит превосходно. Из него сделаем юбку и лиф. Для отделки возьмём кружево либо вышивку жемчугом.

- Без жемчуга, пожалуйста, и уж тем более без стекляруса.

- Почему? - не выдержала Мотя и всплеснула руками. - Невеста должна сиять!

- Я собираюсь венчаться, а не подавать сигналы судам на Неве.

Одна из помощниц хихикнула и сразу опустила голову. Пелагея Семёновна сохранила невозмутимость, хотя возле губ появилась ямочка.

- Хорошо, тогда оставим отделку кружевом. Рукава нынче носят широкими у плеч, к локтю они сужаются…

- Насколько широкими? - насторожилась я, откидываясь на спинку кресла.

- Примерно так, - портниха развела ладони.

- Я в дверь-то пройду? - уточнила я, оценив расстояние между её ладонями.

- Боком, - охотно подсказала Мотя.

Я хмуро на неё поглядела, отчего няня не выдержала и рассмеялась.

В дверь постучали, Варя просунула голову в кабинет и сообщила, что приехали Степанида Кузьминична с Аграфеной Тихоновной. Я искренне им обрадовалась. Вскоре обе помощницы вошли с папками в руках. Степанида остановилась возле дивана, занятого тканями, оценила коробки и повернула ко мне раскрасневшееся от быстрой ходьбы лицо.

- Не вовремя мы?

- Вовремя, - заверила я и указала на свободные стулья. - Спасайте. Сколько фабрика запросила за операционный стол?

Аграфена Тихоновна раскрыла ведомость, однако Мотя уже подвинула ей сливочный отрез.

- Ты женщина разумная, погляди, какой цвет Сашеньке лучше?

Куницына взяла материю, подняла на уровень моего лица, прищурилась.

- Этот явно богаче. А почём аршин?

Пелагея Семёновна назвала цену, Аграфена тут же удивлённо присвистнула.

- За такие деньги он обязан сам обернуться вокруг невесты и застегнуться.

- Лионский атлас дешевле не станет от вашего неудовольствия, - парировала портниха и забрала ткань. - Можно взять московский. Он уступает по блеску, зато прочнее.

- Московский покажите, - потребовала Куницына, придвинув стул к дивану.

Я прикрыла глаза. Аграфена так и не назвала сумму из ведомости. Теперь в обсуждении участвовали пятеро, считая помощниц Пелагеи Семёновны.

- Степанида Кузьминична, - обратилась я к последнему здравомыслящему человеку в комнате, - прошу вас, вернёмся к смете.

- Вернёмся, - пообещала она, но провела пальцами по муару. - Этот красивее, только шуршит сильно.

- И вы туда же? - я встала и отняла у неё ведомость. Степанида усмехнулась и потянулась за другим отрезом.

Варя снова появилась в дверях.

- Анна Васильевна Громова приехали. С нею княжна Мария Романовна и княгиня Зинаида Модестовна.

Теперь я поняла, почему с утра Мотя то и дело поглядывала на часы.