- Нож вошёл сбоку и повредил тонкую кишку в двух местах. - Склифосовский поднялся и положил чертёж на стол. - Подобрали его неподалёку, до нас оказалось ближе, чем до Обуховской, а я в ту ночь задержался в клинике. Лезвие, к счастью, не задело крупных сосудов. Повреждения кишки я ушил, брюшную полость промыл. Привезли его достаточно быстро, но крови он потерял много.

- Он выживет? - спросила я. Я не знала этого человека, но то, как переживал Макар, о многом мне сказало.

Николай Васильевич убрал очки в футляр и несколько мгновений не отвечал.

- Если в ближайшие дни не разовьётся воспаление брюшины, надежда есть, - предупредил профессор. - Сейчас он в сознании, но утомлять его нельзя. Покажетесь на две минуты и уйдёте. Никаких расспросов о нападении.

- Хорошо, - отозвалась я, пропуская доктора вперёд.

В палате стояли четыре койки, две были заняты. Возле дальней опустили белые занавески, у кровати Руднева сидела сестра. Одеяло доходило до груди, поверх него лежали крупные руки с разбитыми костяшками. Лицо оказалось широким, волевым, седые волосы прилипли к влажному лбу. Возле левого виска белел старый шрам.

Макар приблизился первым.

- Степан Герасимович, - негромко позвал он и остановился возле кровати.

Веки больного дрогнули. Руднев открыл глаза не сразу, а когда узнал бывшего подчинённого, то едва заметно удивлённо приподнял брови.

- Еникеев… - голос прозвучал слабо, но недовольство в нём угадывалось прекрасно. - Чего тут забыл? - тут он увидел меня, и губы дрогнули в слабой усмешке. - Полагаю, это твоё начальство?

- Александра Николаевна Оболенская, - представил меня Макар, почтительно выпрямившись.

Я подошла ближе. Руднев несколько секунд пристально меня изучал, буквально просветил насквозь. Должна сказать, весьма неприятные ощущения. Даже лёжа после операции, этот человек продолжал работать.

- Рад знакомству, Александра Николаевна. Вы уж не серчайте: встать и встретить вас по всей форме я сейчас не могу, - договорив, устало прикрыл глаза. На лбу выступила мелкая испарина.

- Ничего, как-нибудь переживу, - ответила я в тон и получила от него улыбку куда более тёплую. - Для первого знакомства вы выбрали весьма экстравагантный способ.

- Первый раз… за двадцать четыре года меня вот так ранили, - выдохнул Руднев и перевёл дух.

- Надеюсь, последний, - кивнула я. - Буду ждать вас у себя, чтобы обсудить условия службы.

- Не нанимайте… не расспросив, - прошептал он, не открывая глаз.

- Илья Петрович рассказал о вас достаточно. Мои ребята служили под вашим началом, вон как Макар переживает за вас, а ведь он обычно чрезвычайно скуп на эмоции. Сочту это прекрасной рекомендацией.

Еникеев кашлянул в кулак, а Руднев слабо улыбнулся.

- Коли выживу, приду, Александра Николаевна. Задание прошлого нанимателя выполнено, я полностью свободен.

- Вот и славно. Теперь ваша единственная работа - поправиться. Остальное подождёт, - заверила его я.

- Две минуты истекли, - напомнил Склифосовский, уже державший перед нами раскрытую дверь. - Если хотите сохранить жизнь будущему работнику, не мешайте ему спать.

Мы вышли в коридор. Надежда Павловна перекрестилась, услышав, что раненый жив, и тут же принялась выяснять у сестры, не нужны ли ему чистое бельё и ночная сиделка.

- Что за поручение? - спросила я у Макара, когда мы отошли к окну.

- Я не знаю. Руднев последние полгода работал один. Но если нужно, выясню.

- Выясни, - распорядилась я, надевая вторую перчатку. - Пусть Артём останется у палаты и не подпускает посторонних. А ты договорись с врачами и найди хорошую сиделку. Все расходы на лечение я возьму на себя.

- Степан Герасимович обидится, - возразил Еникеев, поджав губы. - Думаю, у него достаточно средств, чтобы всё оплатить.

- Прекрасно, пусть так, но Артёма приставь.

- Понял! - отозвался Еникеев и поклонился.

В мастерскую товарищества за Невской заставой я прибыла на час позже обещанного. У ворот караульный сверил наши лица с карточками в журнале и лишь после этого отодвинул засов. Макар одобрительно хмыкнул: новый порядок ему нравился.

Из цеха доносился частый металлический стук. Пахло… специфически. Надежда Павловна, заглянув внутрь, без колебаний выбрала маленькую конторку у окна и вынула из сумочки платочек, который вышивала. Мы с Макаром прошли дальше.

Костович ожидал возле испытательного стенда. Сюртук висел на гвозде, рукава рубахи изобретатель закатал выше локтей. На щеке темнела полоса копоти.

- Ещё четверть часа - и послал бы человека проверять, не заказал ли Склифосовский у вас заодно новый госпиталь, - проворчал он, вытирая ладони ветошью.

- Считайте, что вы близки к правде. - Я рассмеялась. - Ну и ещё… Человек, которого я ждала на службу, оказался у него на операционном столе, надо было его навестить, - объяснила я и положила папку на верстак. - Простите за опоздание.

Огнеслав Степанович перестал ворчать и перекрестился.