- Пусть так, во всяком случае это куда лучше, чем ждать следующего года.

Мы помолчали, каждый в этот момент думая об одном и том же.

- Значит так, - первой прервала тишину я, - столики запустим после утверждения сметы. Опытный стол изготовим недели за две. Венец постараемся смастерить за три. Первые испытания проведём от аккумуляторной батареи в моей мастерской.

- Две недели на венец, - потребовал профессор, весело сверкая глазами.

- Три, Николай Васильевич, - я сложила чертёж в свою папку. – Мне нужно не меньше трёх недель на светильник, а вы поспешите с проведением электричества.

- Пусть так, - уступил он. - Но на первом опыте я хочу присутствовать лично!

- Хорошо, - улыбнулась я и мы пожали друг другу руки, скрепляя договор.

Судя по решимости профессора, чиновникам Департамента народного просвещения предстоял весьма беспокойный период.

* * *

Интерлюдия

Петергоф

За несколько часов до того, как Александр Александрович прочёл письмо, запечатанный конверт несколько раз передали из рук в руки. Никто из тех, кто держал его, не знал имени отправителя.

Первым оказался газетчик с Балтийского вокзала, мальчишка лет тринадцати. Он торговал утренними выпусками у входа на платформу, сновал между пассажирами и уже дважды получил подзатыльники от городового за излишнюю назойливость. В толчее возле касс кто-то крепко задел его плечом. Мальчишка выругался, удержал пачку газет и побежал следом за господином, забывшим сдачу. Лишь спустя четверть часа он нащупал в кармане передника серебряную полтину, сложенную вчетверо записку и запечатанный конверт.

«Передай конверт в железнодорожную почту на Балтийском вокзале. Не раскрывай. Полтина твоя».

Почтовые марки уже были наклеены. На лицевой стороне печатными буквами вывели:

«Петергоф. Императорская Главная квартира.

Его Превосходительству

Господину Дежурному при Его Императорском Величестве Генералу,

Генерал-Адъютанту Петру Александровичу Черевину.

Собственноручно».

Пятьдесят копеек за столь пустяковое поручение показались газетчику подозрительно щедрой платой. Однако полтину он попробовал на зуб, убедился, что серебро настоящее, и спрятал за пазуху.

Приёмщик железнодорожной почты знал мальчишку в лицо: тот не раз продавал ему свежие газеты.

- С ближайшей почтой в Петергоф передадите? - газетчик просунул конверт в окошко.

- Передадим, - чиновник проверил марки, поставил на них календарный штемпель и положил конверт к корреспонденции, предназначенной для Нового Петергофа. Вскоре другой служащий уложил письма в почтовую сумку, опечатал её и передал чиновнику, сопровождавшему почту на ближайшем поезде.

В почтово-телеграфной конторе Нового Петергофа сумку принял сортировщик. Прочитав адрес, он отложил конверт к корреспонденции Императорской Главной квартиры. В назначенный час за придворной почтой явился дворцовый посыльный. Он доставил перевязанную пачку к служебному входу, где дежурный офицер охраны распределил письма по канцеляриям. Конверт с фамилией Черевина передали младшему писарю канцелярии дежурного генерала.

Писарь внёс получение в журнал, приложил записку: «Доставлено с утренней почтой. Имя и адрес отправителя не обозначены», - и положил конверт на тёмный лакированный поднос.

Пётр Александрович просмотрел корреспонденцию около десяти, прочёл записку писаря, перевернул конверт, проверяя, не указал ли отправитель своё имя на обороте, и надрезал край бумаги. Внутри лежали четыре листа, исписанные крупным почерком. Прочитав первые строки, Черевин отложил остальные бумаги и приказал позвать дежурного офицера.

- Проследите весь путь в обратном порядке, - распорядился он, указывая на вокзальный штемпель. - Кто принял письмо, кто передал, кто принёс его на Балтийский вокзал. Действуйте без шума.

Офицер козырнул и поспешил исполнить приказание.

К государю Черевин отправился вечером, уже получив предварительный доклад. Александр Александрович собирался убрать бумаги и присоединиться к семье, когда Пётр Александрович вошёл без доклада. Это право имели немногие, и государь сразу понял: случилось нечто важное, требующее его внимания.

- Ещё одно донесение? - Александр откинулся на спинку кресла и насупился.

- Не донесение, Ваше Величество, - Черевин положил перед ним конверт. - Анонимное письмо.

- Подобную дрянь следовало отправить в печь.

- Обычно я так и поступаю, - признал Пётр Александрович, - но здесь названы имена, которые нельзя оставить без внимания.

Император не притронулся к конверту.

- Откуда оно взялось?

- Утром его передал в железнодорожную почту на Балтийском вокзале газетчик. Приёмщик знает мальчишку в лицо. В Новом Петергофе конверт забрал дворцовый посыльный вместе с остальной придворной корреспонденцией и доставил в мою канцелярию.

- Дальше след нашли?