- Александра Николаевна, последнее положение относится исключительно к вашему допущению на испытание, - Герсеванов положил ладонь на большую папку перед собой. - Сам диплом составлен по установленной форме. Вы получаете все права инженера путей сообщения, включая право составления проектов и производства всякого рода строительных работ.

- Благодарю, Михаил Николаевич, - отозвалась я и коротко поклонилась.

Герсеванов раскрыл папку и взял диплом в руки.

- Поздравляю вас, Александра Николаевна.

Я приняла лист, стараясь не помять. В носу предательски защекотало и пришлось сосредоточиться на сургучной печати. Расплакаться перед Хомутовым я себе не позволю.

- Спасибо, - справившись с голосом, произнесла я. - Для меня это очень много значит.

- Полагаю, не только для вас, - Герсеванов кивнул и занял своё место.

Первым ко мне подошёл Ратманов.

- Ну что, коллега, теперь под каждым проектом будете расписываться сами, - Андрей Львович протянул мне руку для пожатия.

- И отвечать тоже будете сами, - к нам шагнул Кербедз, трость звонко стукнула по натёртому полу. - Ошибётесь и понесёте заслуженное наказание.

- Не дадите мне спокойно порадоваться хотя бы пять минут? - шутливо возмутилась я, поворачиваясь к нему.

- Никаких пять минут, Александра Николаевна, - Станислав Валерианович огладил свою седую бородку. - Пора работать. У вас впереди очень много работы. Не подведите.

Секретарь придвинул ко мне раскрытую книгу выдачи дипломов и указал строку. В графе «основание» значилось Высочайшее повеление, рядом стояли номер и сегодняшняя дата. Я обмакнула перо в чернильницу и расписалась. Секретарь посыпал запись песком, стряхнул его в лоток и закрыл книгу.

В приёмной меня ждали дядя Миша и Пётр, в руках которого я заметила небольшой букет. Чайные розы цвета слоновой кости, розовые по краям, перемежались с душистой резедой и ажурной зеленью адиантума. Стебли были перевязаны белой шёлковой лентой. И когда только успел?

Я молча раскрыла перед ними папку.

- Дали со всеми правами? - Михаил быстро надел очки и приблизил лист к лицу.

- Со всеми, - подтвердила я. - Могу составлять проекты, руководить строительством и подписывать чертежи.

Дядя бережно вернул диплом в папку и обнял меня.

- Поздравляю, Сашенька. Я так тобой горжусь! Вот бы этот момент увидели твои родители… - голос Оболенского сел, в глазах блеснула влага, но он быстро взял себя в руки и посторонился, давая дорогу Громову.

Я приняла цветы и Петя взял мою свободную руку, чтобы коснуться губами моих пальцев.

- Поздравляю! - прошептал он, не выпуская моей ладони и глядя мне в глаза, мурашки против воли побежали вдоль позвоночника. Я и без того с трудом держала себя в узде, но чем ближе был этот мужчина, тем сильнее я хотела большего…

К трём часам в нашем доме собрались гости: Громовы, Ратманов со Звонарёвым, Маша и молодая чета Долгоруковых. Кербедз отказался, сославшись на неважное самочувствие.

На стол подали холодную ботвинью, стерлядь и телятину, а в завершение Прасковья вынесла клубничное мороженое. Михаил поднял бокал за инженера Александру Оболенскую, Илья Петрович потребовал выпить ещё и за государя, сумевшего разглядеть умную женщину и дать ей дорогу, Андрей Львович провозгласил, что теперь ждёт от меня мост, достойный нового звания. Пётр сидел рядом и время от времени касался моей руки под столом. Он терпеливо ждал, когда я выберу дату нашего бракосочетания, после чего мы объявим об этом событии всему свету.

Я склонялась к восемнадцатому сентября. К этому времени Успенский пост закончится, мостовой проект будет подан, и у меня останется около трёх недель, чтобы прийти в себя после августовской гонки.

- Восемнадцатое сентября, - шепнула я ему.

Пётр вскинул голову, глаза его засияли.

- Так скоро? - он крепче сжал мои пальцы, будто боялся, что я передумаю.

- Хочешь позже? - я лукаво улыбнулась.

- Нет! - Пётр поспешно качнул головой. - Да я готов хоть завтра.

Но торопилась я не только из-за моста. Если всё произойдёт так, как я помнила, Александр Третий умрёт двадцатого октября. После смерти государя наше венчание пришлось бы отложить из-за траура. Конечно, я могла перенести всё на следующий год, но заставлять Петра ждать так долго было бы нечестно.

Когда Прасковья унесла последние креманки, Пётр вопросительно приподнял брови. Я кивнула. Он поднялся, отодвинул мой стул и подал мне руку. Я встала рядом с ним, и гости один за другим умолкли.

- Михаил Константинович, отец, господа, - Пётр бережно держал мою ладонь в своей. - Александра Николаевна оказала мне честь и согласилась стать моей женой. Мы назначили венчание на восемнадцатое сентября и просим благословения наших родных.

Дядя моргнул удивлённо, затем широко заулыбался и первым поднялся из-за стола. Осенил нас крестным знамением, обнял меня и крепко пожал Петру руку.