Они были слишком далеко, чтобы услышать, но, похоже, он беззвучно произнёс одно-единственное слово:

«Помогите».

Халани рванула вперёд — сильнейший инстинкт физически потащил её к ребёнку. Но Такеши тут же выбросил руку, останавливая её.

Он быстро качнул головой, уставившись на плачущего теперь мальчика. Тощий ребенок сделал робкий шаг к ним, но чья-то неизвестная рука жестко вдернула его обратно в переулок.

Мучительный вопль разрезал воздух.

— О господи, — прохрипела она, рванув в обход Такеши. Она успела добежать до середины дороги, прежде чем он практически подхватил её и без особого труда переместил себе за спину.

— Внутрь, — зарычал он, наводя пистолет прямо на переулок. Он все еще смотрел вперед, когда очередное движение привлекло её внимание.

Она повернулась ровно в тот момент, когда кто-то наставил оружие на Такеши.

У неё не было времени вскинуть свой пистолет и выстрелить в ответ.

Всё, что успела сделать Халани, — это крикнуть: «Берегись!» — и врезаться в Такеши, сбивая его с ног. Она почувствовала, как что-то с силой вонзилось ей в шею, прежде чем рухнуть на землю.

Халани моргала, глядя в ярко-синее небо, лёжа спиной на песке.

Она инстинктивно коснулась задней стороны шеи, ожидая ощутить теплую липкость крови, но вместо этого нащупала что-то толстое и острое, торчащее из кожи.

Испуганное лицо Такеши появилось над ней.

Выражение его лица исказилось от ужаса, когда он вытащил толстый дротик.

— Вставай, блять, Кейнс! — Его голос сорвался, когда он отбросил дротик в сторону, заставляя её подняться.

Она открыла рот, но ни единого звука не вырвалось наружу.

С каждой проходящей миллисекундой конечности Халани становились всё тяжелее и тяжелее. Её дыхание замедлялось, пока земля продолжала затягивать её в свои глубины, зазывая домой.

Это было приятно.

Уснуть вечным сном, пока на тебя смотрит нечто настолько прекрасное.

«Я могла бы умереть вот так», — подумала она, пока слеза закипала в её глазах.

— ВСТАВАЙ, КЕЙНС!

«Я не могу».

Его взгляд проследил за слезой, скатившейся по её щеке, и выражение его лица изменилось.

Чёрная ярость застлала его взор, и Такеши медленно поднял голову. Ей оставалось только наблюдать, как глубоко укоренившийся гнев полностью овладевает им.

Он поднял пистолет и открыл огонь.

Закричали люди, и новые выстрелы грохнули в воздухе.

Дротик попал ему в грудь.

Такеши вздрогнул, но продолжил стрелять, словно мощный шторм захватил его, готовый карать весь мир.

Ещё одна слеза скатилась по её лицу, когда в ответ в него вонзилось еще несколько дротиков.

Халани изо всех сил пыталась сомкнуть губы, чтобы выдать отчаянную мольбу.

«Уходи. Брось меня».

Но всё, что вырвалось из её рта, — это низкий стон.

Такеши встал перед ней на колени, закрывая её тело своим и отказываясь отходить от неё, пока продолжал яростно вести огонь. Очередной град дротиков вонзился в него, и его колено подогнулось, вбивая его в песок.

«УХОДИ!»

Он не слышал немого крика, разрывавшего её изнутри.

И Халани беспомощно лежала, пока крупное тело Такеши качнулось и рухнуло вниз. Его щека коснулась земли рядом с ней, его широко раскрытый взгляд сцепился с её взглядом, и ни один из них не мог ни заговорить, ни спасти другого.

С нечеловеческим усилием он медленно повёл рукой по песку, пока кончики его пальцев не коснулись её пальцев.

Вдалеке вспыхнули крики, но звуки были приглушёнными, будто она тонула под водой. Всё её внимание было сосредоточено на пальцах Такеши, которые касались её, возвращая к реальности.

Эта крошечная связь заставляла её дышать.

Но на её голову внезапно натянули мешок.

И всё погрузилось во тьму.

Глава 21

Я буду петь для тебя, если ты будешь кричать для меня.

Халани встрепенулась, проснувшись в тёмной палатке.

Она замигала, мысли путались, пока она пыталась сообразить, где находится.

Где, к чертовой матери, она оказалась?

Халани смутно осознала, что сидит на металлическом стуле.

Её глаза метнулись по сторонам, отчаянно ища Такеши в этом небольшом шатре, но она была абсолютно одна. Коричневый полог палатки слегка колыхался, пропуская лишь ничтожный намёк на солнечный свет.

Халани дернулась, чтобы встать, но её ноги были привязаны к стулу, а туловище плотно обмотано толстой верёвкой. Она сжала зубы, пытаясь вырваться, но путы держали слишком крепко, а руки были прижаты за спиной.

После почти десяти минут борьбы, израсходовав все силы, она обмякла на стуле.

Она понятия не имела, сколько прошло времени.

И жив ли Такеши.

— Эй! Кто-нибудь! — крикнула она.

Но единственным ответом был шелест полога палатки на ветру.