— Удивлён, что ты не охраняешь другую дверь, — заметил Такеши.

— С чего ты это взял?

— Её подруга. Та, что с синими волосами. Ты часто на неё смотришь.

Острый взгляд Брока сузился, и Такеши почувствовал небольшую победу.

— Чувствительная тема?

— Нечего обсуждать, — отрезал Брок.

— Как там была за фраза? Я не совсем помню. — Такеши поднял взгляд в задумчивости. — «Ты можешь врать другим, но не себе»?

— Тебе это нравится, да?

— Лучшее, что я чувствовал за всю ночь.

Брок вздохнул и снова посмотрел на другую дверь. Днём он хорошо скрывал свою тоску, но ночью Такеши видел тоску и муку в его глазах.

— Трудно держаться от нее подальше, — признался Брок.

— Почему?

— Потому что я идиот.

— Это и так понятно.

Брок смерил его свирепым взглядом, но проигнорировал выпад.

— Быть жителем Зоны Смерти — одинокая жизнь. — Он вздохнул. — Нас учат не заводить никаких связей. Если тебе не о чем скучать, ты можешь делать свою работу на максимуме. Но Серин не слушает. У неё всегда найдётся какая-нибудь дерзкая хрень в ответ. Невозможно делать свою работу и не переживать, что она свалится в канаву или призовет землю поглотить нас в песчаной буре.

— Поэтому ты отталкиваешь её, — закончил за него Такеши, узнавая правду.

— Если я смогу заставить её ненавидеть меня, она, возможно, уйдёт и спасёт нас обоих. — Голос Брока понизился, и Такеши понял, что тот заставляет себя не смотреть на её дверь.

— И как успехи на данный момент?

— Ну, учитывая, что мы оба сидим здесь на полу и делимся своими блядскими чувствами, я бы сказал, что мы в полном дерьме.

Такеши хмыкнул, не желая признавать, что согласен с ним.

Ему не должно быть дела.

Но, несмотря на неприязнь друг к другу, в эти тихие минуты между ними существовала родственная связь. Когда солнце взойдёт на небе, она, без сомнения, исчезнет.

Но пока этого было достаточно.

— Значит, ты тоже был узником в Брадерхельме? — спросил Такеши, удивив самого себя тем, что не закончил разговор.

— Ага.

Такеши взял за правило запоминать каждого узника в Брадерхельме. Их сильные стороны. Слабости. Это была его работа. И тот факт, что вся эта группа, за исключением Элизы, утверждала, что была в Брадерхельме, заставлял его закипать изнутри.

Он с трудом узнавал старуху, но больше никого не помнил.

Может быть, всё это было частью их плана — оставить улики, завоевать его доверие и заставить Такеши поверить в их историю.

Его сердце заколотилось о грудную клетку, не зная, чему верить. Края его зрения начали темнеть, а тело накренилось в сторону.

Верни контроль. Верни контроль.

Верни ко—

— Эй! — Брок щёлкнул пальцами, его резкий голос прорезал безумие.

Такеши тяжело задышал, его зрение постепенно возвращалось в норму. Он посмотрел вниз и заметил, что его ладонь покрыта кровью из-за того, что он слишком сильно сжал лезвие.

— Чёрт, — пробормотал он, пытаясь вытереть остатки крови о штаны, но порез оказался глубже, чем он ожидал.

Не говоря ни слова, Брок поднялся на ноги и исчез в конце коридора. Через несколько мгновений он появился с полотенцем и белой тканью. Он бросил их Такеши, который вытер кровь и плотно перевязал рану.

— Ты в норме? — спросил Брок.

Такеши кивнул. Он тяжело вздохнул, прислонившись головой к двери. Из спальни доносилось лёгкое похрапывание, и по какой-то причине этот звук немного снял напряжение в его мышцах.

— Если ты хотел пролить немного крови, мог бы просто попросить о драке, — предложил Брок.

— Каждый, с кем я буду драться прямо сейчас, не выберется живым.

Такеши не хвастался.

С его настроением в последнее время это была правда.

Брок пожал плечами, поднимаясь на ноги:

— И всё же, я думаю, друзья — это те, кого ты можешь ударить.

— Так вот кто мы такие? — Он медленно поднял взгляд, слово «друг» пугало его сильнее, чем должно было.

— Мы не друзья, — честно ответил Брок, идя по коридору, чтобы припарковаться перед дверью своей собственной одержимости. — Но иногда мне кажется, что мы могли бы ими стать.

Глава 19

Мир ждал, пока я выдохну, а затем снова топил меня.

— Вставай, Халани!

Она простонала в подушку. Тело Халани обмякло на матрасе, конечности отказывались двигаться после недели непрерывного путешествия.

Она не встанет, пока кто-нибудь не будет умирать.

— День настал, пора подниматься!

Простыни внезапно сорвали с кровати. Она отчаянно протянула руку, всё ещё с закрытыми глазами, но схватила лишь воздух.

— Винни, — проворчала она. — У нас наконец-то есть кровати. Мы не можем поспать ещё хоть немного?

— Нет. Нет. Нет.

Каждое слово сопровождалось ударом подушки по её голове.

— Ладно, ладно! Я встаю. — Халани свесила ноги, пока Винни танцевала по комнате.

— Солнце светит. Прекрасный день, и птички поют.