Она ахнула, когда его рот столкнулся с её ртом в огненной битве, отдавая и забирая в равной мере.

Поцелуй не был сладким или нежным. Это было чистое доминирование.

Он пожирал её страх. Она пила его опьянение.

Он перегнул её назад, его вторая рука всё ещё была сжата в кулак у тела, пока он целовал её как одержимый. Халани застонала между его губ с той же плотской потребностью.

В это одно тёмное мгновение их тела переплелись, и она забыла обо всех причинах, по которым они были разлучены.

Он был просто её.

Неопровержимо.

Он ловил звуки её капитуляции, и в ту секунду, когда почувствовал, что она перестала дышать, его пальцы смягчились, массируя её горло, вынуждая её сделать вдох ради него.

Чтобы он мог взять больше.

Сделать её своим пропитанием.

Не в силах больше сдерживать свою извивающуюся потребность, Халани обвила руками его шею. Но как только она прикоснулась к нему, Такеши резко отстранился.

Его грудь вздымалась так же, как и её, ожесточение в его глазах ошеломляло.

Она стояла неподвижно, уставившись в его расширившиеся глаза.

Никто не двигался.

Никто не говорил.

Неловкое напряжение поднялось на новую высоту, устремляясь к луне.

Халани открыла рот... но что она могла сказать?

Прости, что поцеловала тебя.

Я пойму, если ты захочешь меня убить, потому что прямо сейчас я хочу сделать то же самое.

Ты помнишь меня теперь?

Но Такеши так и не дал ей возможности решить. Он развернулся и шагнул в дом, оставив её позади.

Халани дрожащей рукой провела по своим спутанным волосам.

Она не знала, что думать. Что чувствовать.

Его лицо было искажено и перекошено презрением, когда он отстранился.

Но на мгновение Такеши держал её так, словно помнил. Целовал её так, словно ему нужно было восполнить каждую секунду, что они провели вдали друг от друга.

Его воспоминания, возможно, и не вернулись, но та часть его, которой было не всё равно, та часть, которая прошла через ад и вернулась вместе с ней, всё ещё была там.

Она знала это.

Большинство людей назвали бы её отчаявшейся и наивной. Возможно, они были правы. Но на этот раз она приветствовала эту болезнь под названием надежда.

Потому что как только эта искра угаснет, у неё не останется ничего, что могло бы подтолкнуть её преодолеть собственные страхи.

Когда Халани вошла в дом, Серин сразу же встретила её у двери.

— Ты в порядке? Мы подумали, что если дать вам с Такеши немного времени наедине, это поможет ему... ну, ты понимаешь. — Серин указала на свою голову, изображая жестом короткое замыкание.

— Да. Всё в порядке.

— Ты уверена? — Серин бросила настороженный взгляд через плечо. — Такеши выглядит так, будто он в одном вдохе от того, чтобы перебить нас всех этим ножом.

Халани последовала за её взглядом.

Такеши стоял в дальнем углу гостиной, откинувшись на розовую стену в горошек, облокотившись на одну ногу и скрестив руки на груди. На этом его внешнее спокойствие начиналось и заканчивалось.

В руке он сжимал нож.

Такеши уставился на потертый ковёр, глубоко задумавшись, пока рассеянно крутил острое лезвие между пальцев.

И с той скоростью, с которой вращался нож, она была шокирована, что он ещё не отрезал себе какую-нибудь конечность.

— Не знаю, не накосячила ли я, — прошептала Халани.

Серин повернулась.

— Что ты имеешь в виду?

— Я поцеловала его.

— Что?! — в шоке прошептала Серин, схватив её за руку и увлекая подальше, чтобы их не услышали. — И как всё прошло?

— Я всё ещё жива. Так что это плюс.

Даже для её собственного слуха это прозвучало жалко. Но Серин серьезно кивнула.

— Полагаю, засчитаем это как полупобеду.

— А вот и она. — Дерек подошёл и крепко обнял Халани, оторвав её от пола. На нём были светло-коричневые спортивные штаны и бежевая туника, его волосы были взлохмачены, словно он только что проснулся.

Короткий смешок вырвался у неё, пока она не заметила, как Такеши перевёл взгляд с ковра на руки Дерека, обнимающие её, и переложил лезвие в метательную руку.

Но глуповатая улыбка Дерека застыла на лице; он не заметил возобновившегося напряжения в комнате, опустив её на землю и потянув за ладонь.

— Мы ждали вас обоих, прежде чем ввести всех в курс дела.

Он потянул её дальше в дом. Высокая зелёная лампа освещала гостиную мягким жёлтым светом. Фотографии улыбающихся семей на стене по-прежнему заставляли её чувствовать себя так, словно она вторгается в чужое личное пространство.

Элиза бродила между рамок, изучая их с тоскливым видом, пока играла с папиным кольцом на пальце.

Серин плюхнулась рядом с Аданом и Винни на потрескавшийся кожаный диван в центре комнаты. Халани села в большое серое плюшевое кресло со странной деревянной ручкой сбоку.

— Смотри сюда. — Дерек потянул за ручку.

Халани ойкнула, когда нижняя часть кресла внезапно подскочила к её бёдрам.