Халани резко повернула голову, разыскивая его, но её спутники тихо заходили в дом. Единственным, кто заметил, что она не шелохнулась, был Такеши.

Он остановился, молча наблюдая за ней, пока её панический взгляд сканировал каждый тёмный угол, но Губернатора нигде не было видно.

Её руки задрожали.

Видения с ним становились всё хуже. Его голос звучал громче.

Более реально.

Словно он был чем-то большим, чем просто иллюзией.

— Кейнс.

Это был первый раз, когда Такеши заговорил с ней за последние дни.

Она подняла голову, и он нахмурился, увидав отчаянную беспомощность в её глазах.

— Что не так?

Правда не сорвалась с её губ. Он всё равно бы ей не поверил.

— Ничего. — Она попыталась пройти мимо него, но внушительная фигура Такеши преградила ей путь. Он занимал слишком много места. Слишком много внимания. Словно этот крошечный пятачок земли принадлежал ему, а она была лишь гостьей.

— Почему ты так напугана? — спросил он.

— Откуда ты знаешь, что я напугана?

— Я вижу это в твоих глазах.

— Удивлена, что ты вообще что-то видящий, учитывая, что всю последнюю неделю ты меня только и делал, что игнорировал, — пренебрежительно бросила она.

Такеши наклонился к ней, словно ему было мало просто возвышаться над ней. Он словно хотел вдыхать тот самый воздух, который она отдавала.

— Мне не нужно признавать твоё существование, когда ты вторгаешься в каждую мою мысль наяву. — Его шёпот был холоднее ветра, трепавшего их одежду.

— Из твоих слов я звучу как болезнь, — проворчала она.

— А что, не подходит?

— Чип дал тебе ещё и способность шутить?

Это был удар ниже пояса, но Такеши лишь отмахнулся.

— Если я так отвратителен тебе, Кейнс, почему ты продолжаешь за мной наблюдать?

Халани замялась, не ожидая этого.

— Я... я за тобой не наблюдаю. — Хотя на самом деле только этим и занималась.

— Наблюдаешь. — Он склонил голову. — Ты бросаешь на меня украдкой взгляды, думая, что я не замечаю. Говоришь обо мне со своими друзьями. Кто-то мог бы подумать, что ты одержима.

— Чья бы корова мычала, — прошипела она, заходя в его личное пространство. — Зачем ты подкинул нож в мой карман на остановке? Если бы я не знала тебя лучше, я бы решила, что ты волновался.

— Не путай беспокойство с необходимостью спасать нас от твоей безрассудности. Если кто и убьёт тебя, Кейнс, то это буду я.

— Потренируй эту реплику перед зеркалом побольше. Может, тогда я тебе и поверю.

Его пылающие чёрные глаза затягивали её всё глубже.

— Думаешь, если будешь давить на меня, это к чему-то приведет?

— Я лучше буду давить, чем прятаться.

Её дыхание становилось всё чаще и чаще, пока они танцевали на грани чего-то смертоносного. Бесконечная битва, грозившая поглотить их обоих.

— Продолжишь в том же духе — и в итоге тебе просто сделают больно, — предостерёг он.

О боги, да она знала это.

Такеши уже говорил ей что-то подобное под дождём, не так далеко от того самого места, где они сейчас стояли.

И раны всё ещё ныли, напоминая о том, что слова режут больнее ножей.

Они как гвозди, вбитые в деревянную доску.

Ты можешь вбивать их всерьёз или нет. Извиняться или нет.

Но когда ты вытаскиваешь гвозди, дыры всё равно остаются.

Халани и Такеши прошли через многое. Через большее, чем должна выносить любая пара. Если они останутся вместе, то, скорее всего, кончат тем, что уничтожат друг друга или окажутся в мешках для трупов.

Но он делал её тьму светлее. Верил в неё, когда она теряла всякую надежду.

Халани видела в нём добро. Даже если он сам его не видел.

— Думаю, меня это устраивает, — прошептала она.

Их разделяли дюймы, они сближались, сами того не замечая.

И без единого намёка на инстинкт самосохранения Халани подалась вперёд и поцеловала его.

Глава 17

Я никогда не замечала пустоты между своими пальцами, пока не встретила тебя.

Халани не стала задумываться о последствиях.

Ею двигал чистый инстинкт.

Её губы коснулись губ Такеши, вынуждая его неуступчивый рот открыться. Он замер, его мускулы были ещё более жесткими, чем стены вокруг них.

Она держала руки по швам, зная, что если сдвинется хоть на дюйм ближе, может случиться что-то ужасное. Но когда она провела языком по его нижней губе, он сделал глубокий вдох, впитывая самую её суть.

Такеши практически вибрировал от напряжения, его туго удерживаемое хладнокровие с опасной скоростью выскальзывало из рук.

И когда она сделала это снова, его самообладание разлетелось вдребезги.

Такеши сжал её горло.

Она сглотнула, когда его пальцы сдавили и погладили её хрупкую кожу. В таком опасном положении он мог с легкостью сломать ей шею, но его язык скользнул в её рот, и он притянул её ближе, словно само пространство, разделявшее их, было оскорбительным.