Потребовались все его силы и контроль, чтобы оторваться. Даже когда Такеши отстранился, голос внутри него умолял повернуться. Кричал, каким дураком он был.

До этого момента Такеши отлично удавалось сбивать этот странный голос до размеров мелкой гальки. Он был незначительной помехой. Но он начал звучать громче, чем больше времени он проводил рядом с ней.

Она была пыткой. Сводила с ума.

Каждую секунду он наблюдал за ней. Каждую секунду он становился всё более нестабильным в её присутствии.

И пугало его то, что он действительно начинал задумываться, не говорит ли она правду.

Что, если они действительно были на одной стороне, а он её забыл? И они были так близки, как она утверждала?

Знала ли она, что он не из тех людей, кто делает что-то вполсилы? Если бы он когда-нибудь выбрал женщину, то отдал бы ей всё.

Свою силу. Свою власть. Своё сердце.

Она ни в чём бы не нуждалась.

Но идея выбрать Халани Кейнс была абсурдной.

Она раздражала. Упрямая. Безрассудная. Непокорная. У неё полностью отсутствовал инстинкт самосохранения.

Конечно, ему приходилось незаметно брать себя в руки, когда он видел огонь в её глазах, ум, слетавший с её губ, и изгибы её тела, которые соблазняли его без конца.

И конечно, она обладала тихой силой, которая сбивала его с толку. Когда она говорила, остальные слушали. За то короткое время, что он знал Халани — всего несколько недель, — он понял, что она глубоко заботится об окружающих, даже в ущерб себе.

Она была неоспоримо красива во всех отношениях.

Но упрямая. Раздражающая. Своевольная. Любящая спорить.

Такеши скрестил руки на груди, тихо бубня себе под нос другие негативные прилагательные, чтобы утопить позитивные.

И всё же он оставался перед её дверью.

Он крутил нож, напоминая себе, почему он здесь.

Только он мог касаться её.

Только он мог убить её.

Никто другой.

Это чувство было настолько сильным, что Такеши сжал рукоять клинка крепче, почти желая, чтобы какой-нибудь нарушитель попытался прорваться мимо него, просто чтобы он мог выплеснуть своё мучительное смятение.

В этот самый момент по коридору эхом раздался шаг тяжелых ботинок. Такеши облизнул губы, приподняв лезвие на несколько дюймов, благодарный за возможность пролить немного крови.

Но он узнал коренастую фигуру Брока, их предполагаемого проводника по Зоне Смерти.

Такеши он не нравился.

Его карие глаза были слишком проницательными, и он смотрел на Халани так, словно был её союзником.

Этого было достаточно, чтобы вызвать у него желание совершить убийство.

— Не против, если я присоединюсь? — тихо спросил Брок.

— Против.

Брок хмыкнул и всё равно сел рядом с ним.

Ублюдок.

— Приятно знать, что ты не изменился. — Житель Зоны Смерти вздохнул, вытянув ноги и заложив руки за голову.

— Не притворяйся, что знаешь меня, — прорычал Такеши, ненавидя его присутствие и желая остаться перед её дверью в покое.

Ему надоело, что эти люди ведут себя так, будто они его друзья. Такеши предпочитал изоляцию. Подпускать к себе других людей — значит привлекать предательство.

Брок наклонил голову:

— Ты правда никого из нас не помнишь?

— Я бы хотел, чтобы вы все перестали меня об этом спрашивать.

— Почему?

Рот Такеши сжался в тонкую линию. В любой другой ситуации он бы покинул дом, лишь бы не подвергаться допросу, но это оставило бы её дверь без защиты.

Кто-то вроде Брока мог войти, пока она спит.

Это было недопустимо.

— Потому что это неправда, — повторил он. Нож закружился в его ладони быстрее, пропуская несколько пальцев, едва не порезав его.

Но Такеши хотел кровопролития.

Он лучше сосредоточится на чём угодно другом, только не на этой теме.

— И всё же ты всё ещё сидишь перед дверью её спальни, — лукаво заметил Брок.

— Здесь хороший сквозняк.

— Мы в помещении.

— Отличная наблюдательность.

— Ты можешь врать нам сколько угодно, приятель, — усмехнулся Брок. — Попробуй не врать себе.

— Я не просил твоего совета. — Такеши вложил в эти слова более резкий укус.

— Отлично, — ответил Брок. — Я ничего и не предлагал.

Это заставило его замолчать.

— Тогда почему ты всё ещё здесь?

— Трудно спать в месте, которое держит тебя в напряжении двадцать четыре на семь. — Челюсть Брока сжалась, когда он огляделся, и Такеши заметил пистолет в его кармане.

Его это не волновало.

Если Брок хоть немного дернется к оружию, он перережет ему сонную артерию до следующего вдоха.

— А ещё помогает то, что твой плохой настрой всегда заставляет меня чувствовать себя немного лучше, — сказал Брок, и на его лице появилась тень улыбки.

Такеши не мог сдержать легкого дёрганья губ. К его удивлению, жестокая честность немного сняла напряжение в коридоре, и он на мгновение оставил мысли об убийстве.