«Какую историю ты расскажешь? Версию меня, за которую ты так отчаянно цепляешься? Или правду? Что мы никогда раньше не встречались, и ты поцеловала меня снаружи в тщетной попытке возобновить отношения, которых никогда не существовало».

Голос звучал настолько громко, что подпевать начали её собственные страхи и неуверенность.

Такой мужчина, как Такеши, никогда бы на тебя не посмотрел.

Ты слишком нестабильна.

Упряма.

Слаба.

Список продолжался и продолжался.

Но Халани уже жила с зияющими пропастями тревоги и депрессии. И они её ещё не убили. Она сделала глубокий вдох, впитывая весь негатив, прежде чем выбросить его из своего тела.

— Я расскажу тебе, что произошло, — начала она.

Дерек внимательно слушал, пока Халани пересказывала всё путешествие в Гермес, их пребывание в лагере, то, как они познакомились с Элизой, и их последующий побег. Она была настолько увлечена рассказом, что к тому моменту, когда дошла до части о Такеши, инстинктивно посмотрела в его сторону, но нахмурилась, поняв, что его больше нет в комнате.

— Он осматривает дом, — ответила Серин, точно угадав, куда улетели её мысли.

— Он правда ничего не помнит? — Дерек сидел с открытым ртом.

Халани стала ковырять кожу вокруг ногтей.

— Да. Но доктор сказал нам, что со временем его память может вернуться.

Её голос звучал с надеждой, но глубоко внутри страх разрастался, как растущая гора. С каждым днём шансы на возвращение его памяти казались всё слабее и слабее.

А поцелуй мог сделать всё в тысячу раз хуже.

— Значит, план состоит в том, чтобы взорвать Купол Генезиса, добраться до Научно-исследовательской лаборатории и деактивировать чипы? — спросил Дерек, его лицо стало смертельно бледным, когда она закончила.

— В этом вся суть, — подтвердил Брок.

— Добраться до этих лабораторий будет непросто. — Дерек сглотнул. — Но имея достаточно людей, мы, возможно, сможем это сделать. Правда, есть большой шанс, что мы умрем.

— И каковы, по-твоему, шансы?

— Умереть? Процентов семьдесят пять.

Серин рассмеялась:

— Это лучшие шансы, которые у нас были с тех пор, как нас бросили в тюрьму.

Напряжение слегка спало, и Дерек сжал переносицу.

— Полагаю, ты права. Давайте немного отдохнем и запасемся едой, прежде чем уйдем завтра.

Группа быстро согласилась, едва держась на ногах от усталости, и разошлась по спальням.

Халани и Винни заняли одну комнату, а Серин и Элиза направились в другую. Дерек настоял на том, что спать в кресле «lazy boy» удобнее, чем на кровати. Адан занял диван, а Брок постелил простыни и положил подушку на пол.

Дерек предложил простыни и подушку и Такеши, но Такеши молча уставился на него, после чего продолжил тщательный осмотр дома.

— Не волнуйся. — Серин похлопала Дерека по спине. — Он придёт в себя.

Халани не знала, что он ищет в доме. Скрытых людей. Камеры. Слабые места.

Но когда в ту ночь Халани легла на удобную кровать вместе с Винни, за её закрытой дверью появилась тень. Раздался мягкий глухой звук, словно кто-то крупный прислонился спиной к дереву.

У неё было ощущение, что это сделано не для того, чтобы помешать им выйти, а чтобы не дать кому-либо еще войти. Что-то в её сердце смягчилось, и впервые за долгое время Халани легла спать, не сжимая в руках оружие.

Глава 18

Ты превращаешь мои бушующие воды в тихое море.

Такеши

Лезвие изящно танцевало между его пальцев, переворачиваясь снова и снова в плавном ритме. Спина Такеши плотно прижималась к деревянной двери, плечи были напряжены.

Он не до конца понимал это почти неодолимое желание охранять её спальню. Он оправдывал его тем, что держит своего противника под постоянным наблюдением. Эту мелкую девчонку, которая обладала сверхъестественной способностью влезать ему под кожу — до такой степени, что он только о ней и думал.

Когда Такеши просыпался, его глаза невольно находили её.

Когда он сканировал горизонт на предмет угроз, то инстинктивно держался ближе к ней.

Но когда её губы коснулись его... безумие стало слишком ощутимым, чтобы его сдерживать.

Она лгунья. Преступница, как и остальные «Тузы». Пытается отравить его разум и разрушить его изнутри. Вот что Такеши продолжал повторять как молитву.

Но её вкус вызывáл слишком сильное привыкание.

Когда её восхитительный язык прикоснулся к его языку, это было похоже на поднесённую спичку к тикающей бомбе.

Поцеловать её казалось правильным.

Словно он должен был делать это всё время.

На какое-то дикое мгновение он подумал о том, чтобы провести вечность на коленях, лишь бы терзать её без конца.

Звуки, которые она издавала...

Стоны, вырывавшиеся на свободу, когда он перегибал её назад и заявлял на неё свои права — этого было достаточно, чтобы самый сильный мужчина потерял контроль.

Если бы она попросила у него солнце в тот момент, Такеши нашёл бы способ сорвать его с неба.

Но когда она обняла его, вернулась крошечная крупица рассудка.

Он вспомнил, кто находится в его руках.

И как опасно близко он был к краю, откуда нет возврата.