— Ты ведь можешь, правда? — Она сокращает расстояние между нами, и её закрытое прежде лицо просветляется. — Ты говорила мне, что учишь их, чтобы защитить нас в экстренном случае, Мия. Это он! Ты мне нужна.

— Нет, — повторяю я, и кожа зудит под хлопковыми слоями платья. Это правда, я учусь по запретным текстам на случай, если мне понадобится мощное заклятие для её защиты. Но сейчас это не кажется моим выбором — скорее давлением, принуждением к нападению, а не к защите. — Я не могу использовать эти заклинания на открытом пространстве или чтобы причинить вред любому живому существу. Только в целях самообороны. Я никогда не говорила, что буду атаковать зверя.

— Ты способна на такое заклинание? — тянет Скайлар, внезапно оказавшись рядом.

Золотая магия сплетается вокруг нас, становясь плотнее и оставаясь невидимой для их глаз.

Паника охватывает меня сильнее, но я заставляю себя отвести взгляд от стен.

— Даже если и способна, я не стану. Только если это будет самооборона.

— Звери, забравшие отца, придут за нами сегодня, если ты этого не сделаешь, Мия, — говорит Ирэн, глядя на меня своими огромными карими глазами, которым я не в силах отказать. — Тот, что летает над нами, разрушает нашу единственную защиту. У нас нет запасной энергии, чтобы восстановить завесу. Если он прорвет её, она останется разрушенной, пока не пройдет Кровавая луна.

Я сглатываю и беззвучно умоляю её, но стены моей решимости рушатся кирпич за кирпичом.

— Дикая Охота приближается. Представь все те семьи, которые потеряют всё, как потеряли мы. Это люди, которым можешь помочь только ты.

Я качаю головой, но внутри понимаю — она уже победила. Ненависть разливается в моих жилах, хотя воспоминания об улыбке отца и о том, как от неё собирались морщинки в уголках его глаз, согревают меня изнутри. Утром того дня, когда зверь забрал его, он обещал мне вечером поиграть в каракули. Он был умным, как моя сестра, и тоже работал в этом здании.

Ученые защищают город, в то время как я по глупости охраняю древние заклинания давно забытых рас. Зрение затуманивается, и я делаю резкий вдох, чтобы успокоиться.

Моя работа в этом городе ничего не стоила, я сама была никчемной, но сегодня ночью я могу стать другой…

— Разве отец не заслуживает правосудия? — Ирэн тянется к моей руке, а я другой рукой смахиваю невольные слезы, всё еще сжимая амулет.

— Да, заслуживает. — Вот она, истинная причина, по которой я брала запретные книги. В панике я почти забыла об этом. Он заслуживает моей мести.

Сегодня я нарушу свои обеты и использую запретное заклинание, чтобы остановить его.

Он не заметит моего приближения.

Глава 3

Я СЛЕДУЮ за Ирэн и Скайларом через лабиринт длинных коридоров. Мое дыхание сбивается; я обхватываю себя руками, пытаясь защититься от окружающего холода.

Здание снова содрогается, и я боюсь, что оно рухнет в любой момент. Каким видом магии должен обладать зверь, чтобы сокрушить магическую структуру вроде завесы?

Пар затуманивает взор, когда мы входим в машинный зал. Судя по вспотевшим лицам сотрудников, я ожидала, что здесь будет как в печи, но тут даже холоднее, чем на улице.

Где-то на фоне слышится отчетливое тиканье, похожее на ход часов.

Тик, так, тик, так.

Команда суетится вокруг нас, поглощенная своими задачами. На них такая же одежда, как на моей сестре и Скайларе: простые коричневые шерстяные брюки и белые рубашки. У некоторых на лицах маски из латуни и потертой кожи.

Я лишилась дара речи. И не из-за их странных нарядов или здания, столь массивного, что оно могло бы соперничать с библиотекой. А из-за ощущения… смерти, затаившейся в этом месте.

Холодное. Слизкое. Непрошеное и неправильное.

— Зверь ушел! — женский крик прорывается сквозь громкое шипение пара. Из-за тумана я не могу разглядеть ни её, ни саму пресловутую машину.

— Может, он сдался и теперь ищет себе жертву вместо этого? — отзывается другой голос; человек выбегает из дымки, на ходу осматривая деревянные ящики рядом со мной.

Пар редеет, и теперь я вижу бронзовую пирамиду, занимающую почти всё пространство комнаты. Всю геометрическую фигуру покрывают панели разных размеров и шестеренки, отстукивающие механический ритм. Вокруг тела пирамиды обвиваются мостки, достаточно широкие для человека, а один из ученых прикручивает к стене трубку, испачканную в какой-то вязкой субстанции.

Я моргаю и перевожу взгляд на другого сотрудника, который с помощью лебедки затаскивает мешок с гремящими металлическими деталями на бок пирамиды. Всё это совсем не то, что я себе представляла.

Я замираю прямо перед лужей, натекшей из шланга неподалеку, и морщу нос от её темного цвета. Бордовая, а может, даже фиолетовая, и пахнет тухлым мясом.