Киваю, открывая гримуар, который он мне дал, и чувствую, как крошечные волокна магии цепляются за мою ладонь. Мягкое, но какое-то огненное приветствие.

— Но они убивают большинство тех, кого забирают. Им хоть раз удавалось доставить человека сюда живым?

Брат и сестра обмениваются печальным взглядом, прежде чем Нера заговаривает.

— К тому моменту, как они добираются туда, они превращаются в безмозглых тварей. Ни один человек не выживет рядом с обезумевшим лунаргиром.

Но они продолжают приходить за новыми жертвами, и кровопролитие не прекратится, пока проклятие не будет разрушено. У меня не так много времени, чтобы помочь Пенумбре и Нере, которая уже больше зверь, чем фейри.

Листаю книгу и улыбаюсь, когда её магия касается моих пальцев. Я никогда раньше не видела этого языка, но пергамент приветствует меня. Аура, парящая над страницами — светло-красная.

— Что ты видишь? — спрашивает Эш; тишина вокруг становится почти абсолютной.

Я провожу пальцем по изящным завиткам, складывающимся в слова, которые я не могу разобрать.

— Просто буквы...

Его вздох звучит как явное облегчение, а дерево кресла Неры стонет под её весом, когда она наклоняется над столом.

Что ж, ничего особенного. Я собираюсь закрыть гримуар, но его магия шепчет. Она спрашивает меня низким голосом, хочу ли я узнать её секреты; она хранит знания о проходах внутри замка. Не этого замка, а того, что на другом континенте, где ночи длинны, а огромные ящерицы дышат огнем.

Мои глаза расширяются, и я захлопываю гримуар, отодвигая его к Эшу; на висках выступает пот.

— Что... что ты прочитала?

— Я не умею это читать. — Я качаю головой. — Разве ящерицы умеют дышать огнем?

Нера ахает и прижимает ладонь к губам.

Эш притягивает книгу к себе.

— Когда ты научилась говорить на языках фейри?

Смотрю на него, и паника охватывает моё тело, потому что он говорит не на обычном человеческом наречии. Вскакиваю так резко, что стул падает на пол. Мне нужно отойти от них. То, как слова звучат из его уст — это неправильно. Его интонация то повышается, то понижается, звуки складываются в изящные, странные фразы. Слова, которые я не должна понимать, но понимаю.

Кожа зудит, мне хочется убраться отсюда и спрятаться где-нибудь, чтобы обдумать эти, казалось бы, незначительные детали своего опыта и понять, что всё это значит.

Он быстро встает и обходит стол, направляясь ко мне. Его запах прогоняет все мои рациональные мысли.

— Мия?

Вздрагиваю от звука своего имени. Боги, я ненавижу то, что мне это нравится. «Монстр» — куда безопаснее.

— Я... я не знаю когда... как... — пытаюсь продраться сквозь туман в мыслях, но всё запутано. Дрожь пробегает по спине, сердце стучит быстрее. Я не могу сказать ничего связного, поэтому перевожу взгляд на том на столе и на странные буквы в нем.

Нера подается вперед, её глаза расширены, а лицо искажено смесью ужаса и надежды. Надежды на что?

— Что ж, твоё понимание нашего языка объясняет, как ты можешь творить заклинания из украденных текстов. Это объясняет, кто ты на самом деле, Монстр.

— И кто же?

— Не человек. Тот, кто заставил тебя в это поверить, солгал тебе. В твоих жилах течет кровь фейри.

Глава 18

— И В ЭТОМ тоже ничего полезного, — стону я. Пыль взметается из-под тонких листов пергамента, когда я закрываю гримуар и отпихиваю его в сторону.

Прошло больше недели постоянного чтения, и я нашла кучу интересных, но бесполезных заклинаний: от плетения охранных знаков до взлома зачарованных замков.

Вздыхаю, разминая затекшие мышцы шеи, и смотрю на полупрозрачную голову Нахели и мерцающие огоньки, танцующие внутри её тела, пока она лежит у моих ног. Она была рядом со мной всё это время.

— У меня никогда не было собаки, да и вообще никаких домашних животных. Не то чтобы я называю тебя питомцем, но не уверена, что смогу оставить тебя здесь, когда отправлюсь домой. Как думаешь, Эш заметит твою пропажу? — говорю, и волчица громко фыркает, виляя хвостами.

Мои губы дрожат, когда я пытаюсь выдавить улыбку.

Домой. Вернусь ли я когда-нибудь? Хочу ли я вообще возвращаться в город, где всё не то, чем кажется?

Осознание моей истинной природы становится всё более очевидным, чем дольше я сижу за этим столом.

Как в моих венах может течь кровь фейри?

Желая глотнуть воздуха, направляюсь к окну, занимающему почти всю стену, со стрельчатым верхом и переплетами в виде ромбов. Влажный нос тычется в мою ладонь. Нахели садится рядом, наклоняя голову и изучая меня с пугающей неподвижностью. Её любопытство покалывает мой разум — это странное ощущение кажется почти навязчивым.

Её тело всегда сияет синим и фиолетовым. Но сейчас, когда она пытается что-то сообщить, её сила волнами расходится вокруг неё, тянясь ко мне, как те гримуары.

Зрение затуманивается, и я больше не могу сосредоточиться на том, что передо мной.