— Как ты понял, что гримуары пропали, если их тут столько? — спрашиваю, и в тот миг, когда наши глаза встречаются, осознаю, что он смотрит на меня с чувством, которое я не могу определить. Или, быть может, я слишком напугана, чтобы сделать это.

Тоска? Желание?

Его золотые глаза становятся почти черными к тому моменту, когда он отводит взгляд.

— Потому что они были мне нужны. — Он прочищает горло и идет вперед, длинные полы его камзола развеваются, оставляя за собой шлейф пьянящего аромата. — Именно из-за того, что их так много, их смогли украсть прямо у меня под носом. Полагаю, выносили по одному, и я заметил пропажу лишь спустя годы после того, как проклятие вступило в силу.

Если, когда, получу хоть какое-то подобие свободы в этом замке, я буду приходить сюда каждый день. Мне нужно начать применять на практике то, чему Эш пытался научить меня раньше, чтобы я наконец смогла изучать магические гримуары в тишине. Одна. Без необходимости прятаться.

Эш останавливается перед массивным гобеленом, свисающим с латунной штанги на стене справа от нас. Он рассказывает историю, от самого верха свитка до низа. Цвета когда-то наверняка были яркими, но теперь потускнели от времени.

Делаю шаг вперед и впитываю каждую прекрасную деталь, как изголодавшийся человек перед пиршеством. Магические существа и фейри верхом на конях, кабанах и лосях. Я узнаю это изображение. Я видела его раньше в энциклопедиях, которые мы изучаем детьми. На нем изображена Кровавая луна, сияющая за роем духов, похожих на Нахели. И повсюду раскидано столько тел. Мертвые люди.

Это времена, когда фейри приходили в наши человеческие города, чтобы охотиться за рабами.

Я прохожу мимо Эша и изучаю каждую фигуру и рогатого зверя так, будто вижу их впервые.

— Знаешь, что это, Монстр?

Я поворачиваю голову к нему, часто моргая, прежде чем кивнуть.

— Дикая Охота. Нам в маленьком возрасте показывают репродукцию именно этого изображения, и говорят никогда не смотреть фейри в глаза. Мой отец повторял это нам с Ирэн в ночи, когда луна была самой красной.

Его губы кривятся в усмешке одновременно с тем, как взлетает бровь.

— Забавно, как ты проигнорировала каждое предупреждение.

Шумно выдыхаю и продолжаю осмотр гобелена.

— Возможно, тебе следовало предупредить меня о том, кто ты такой, прежде чем я связала нас друг с другом, раз ты, очевидно, не хотел иметь привязанного к себе человека.

— Мне нужно было выкрикнуть предупреждение, пока ты атаковала меня своими заклинаниями? Или, может быть, когда твои друзья палили в меня из пушек?

Не оборачиваюсь, а лишь неопределенно указываю на гобелен. Когда я замечаю два знакомых лица в этом хаосе, замираю.

Эш едет верхом на черном лосе. Его глаза такие золотые, что мерцают в свете свечей. Рядом с ним, бок о бок с его скакуном, бежит волчица, та самая, что спала сегодня утром на моей кровати. Воздух застревает в горле, и я, кажется, перестаю дышать.

— В тот день я встретил Нахели, — говорит он. — И это был последний раз, когда я участвовал в Охоте.

Внезапная тяжесть разливается в моем животе, когда я поворачиваюсь к нему.

Эш едва удостаивает меня взглядом, прежде чем резко отвернуться.

— Жди здесь, — бросает он, проносясь мимо статуи, притаившейся между двумя шкафами, и взлетая по узкой лестнице на второй ярус полок.

Оставшись одна в полумраке первого этажа, подхожу ближе, чтобы рассмотреть гримуары. Отпечаток магии в них поет громче всего, и пальцы зудят от желания перелистнуть страницы и познать древние тайны.

Зал украшен изысканно. Дверные косяки из тонко вырезанного дерева с изображениями цветов и листьев окрашены в глубокий лесной зеленый цвет. Гобелены висят на тех немногих стенах, что не заняты книгами, а бюсты фейри замерли на высоких постаментах.

Прохожу мимо них с особой осторожностью, изучая каждое лицо, будто оно может напасть в любой момент. Даже пытаюсь уловить следы магии от них, как от гримуаров. Но это не лунаргиры, а простые мраморные скульптуры. Неподвижные и неживые.

Это, пожалуй, единственное место в замке без роз, и мне любопытно... Вспышка белого цвета справа заставляет меня вздрогнуть. В темной нише статуя слегка шевелится с рокочущим рычанием.

Сердце прыгает в горло; отскакиваю назад с криком, хватаю с полки ближайший гримуар и изо всей силы швыряю его в лунаргира. Книга шипит в ответ, а затем издает обиженный писк, с глухим стуком ударяя зверя по голове.

— Ой, — говорит Нера, сморщив нос. Её розовые глаза часто моргают, прежде чем губы расплываются в озорной улыбке, обнажая очень острые зубы. — Ты так испугалась.

Адреналин заставляет руки дрожать; та же горячая и требующая выхода энергия, что я чувствовала в студии Эша, разливается по телу.

Слышу хлопанье крыльев как раз перед тем, как огромная тень спускается со второго этажа, и Эш приземляется в приседе.

Его взгляд суров, он явно готов к драке. Но, встретившись глазами с сестрой, он расслабляется.

— Нера, неужели у тебя нет дел поважнее, чем терроризировать человека?