В ту секунду, когда его пальцы касаются моей кисти, через меня проходит электрический разряд. У меня перехватывает дыхание. Лицо Эша искажается от потрясения, и он отдергивает руку, будто тоже это почувствовал.

Он тяжело сглатывает и поворачивается к духу на кровати.

— Нахели.

Волчица мгновенно вскакивает. Её четыре глаза моргают вразнобой, она спрыгивает с кровати, оставляя за собой шлейф магической пыли, и трусит к шкафу на другой стороне комнаты.

Это бар, осознаю я, когда свет камина отражается в хрустальных бутылках. Дух встает на задние лапы и берет бутылку своей огромной пастью. Похоже, они делают это не впервые.

В одно мгновение Нахели у бара, в следующее она уже размытое пятно из звезд и теней рядом с Эшем. С горлышка тянется нитка слюны, когда он забирает у неё бутылку. Он морщится, но быстро вытирает её о свои брюки, открывает и делает внушительный глоток виски, пахнущего дымом.

Нахели высовывает фиолетовый язык, тяжело дыша. Её глаза светятся умом, следя за каждым нашим движением. Эш продолжает пить, пока не ополовинивает бутылку. Он встречается со мной взглядом, его глаза затуманены алкоголем.

— Ладно, Монстр, теперь я весь твой.

Выдох непроизвольно вырывается у меня, и мне требуется больше времени, чем хотелось бы, чтобы собраться с силами. Я подношу иглу к его груди и принимаюсь за работу.

— Ты когда-нибудь шила что-то раньше? — его лицо кривится, когда я затягиваю первый узел.

— Я залатала пару платьев и могу гарантировать, что результат тебе не понравится. — злорадно улыбаюсь, радуясь тому, как вытянулось его лицо.

— Прекрасно, именно то, что мне нужно. Кривой шрам в дополнение к тому, что я теряю свой чертов рассудок, — бормочет он себе под нос и откидывается назад, обхватив себя руками.

Он говорит о том, что со временем потеряет разум из-за проклятия? Или о чем-то другом?

— Ты всегда так ворчишь при незнакомках, когда пьян? — хмурюсь, заметив игривые нотки в собственном голосе.

Не хочу с ним флиртовать, но трудно сдерживаться, когда сострадание затуманивает разум, и я готова признать, что нахожу его притягательным. Рассматриваю его зубастую, пьяную улыбку, хотя она и не доходит до глаз.

— Только когда они так же прелестны, как ты, даже если ты не можешь наложить ровный шов, чтобы спасти меня от ужасного шрама.

Жар приливает к лицу, но я плотно сжимаю губы, делая последний стежок на первой ране и перерезая нить. Нет нужды зацикливаться на его словах. Он пьян и потерял много крови. Он мне даже не нравится… В смысле, он симпатичный для птицы, но на этом всё.

Зашиваю последние две раны, и между нами воцаряется тишина. Неловкая и тяжелая от напряжения.

— Почему ты не забрала свой камень раньше? Я бы тебя не остановил, — признается он. Нахели снова скулит и плюхается на пол рядом с Эшем. Я почти забыла, что она здесь.

Когда встречаюсь с ним взглядом, в груди всё сжимается, и отворачиваюсь, протирая рану влажной марлей. Убираю её, беру чистые бинты и начинаю разматывать. Мне кажется, ничего не смогу ответить, это слишком больно, но слова сами срываются с губ.

— Он не захотел идти со мной. — Вслух это звучит глупо. С чего бы мне говорить о вещи, как о живом существе?

Наверняка он теперь будет издеваться надо мной вечность.

— Он сменил сторону?

— Разве такое бывает? Он был в моей семье поколениями. Он не должен был… Я никогда не думала, что предметы способны на такое. — оборачиваю белую марлю вокруг его торса и плеча, стараясь затянуть потуже, чтобы повязка держалась, пока он спит.

— Это случается редко, но у Неры дар к артефактам. Они всегда ей отвечают, хотя привязка к чужому ожерелью может быть проблематичной. — Его лицо омрачается тревогой, и часть хмеля, кажется, испаряется.

— Зачем же она это сделала? — мой голос звучит обвиняюще. Чувствую разочарование отца, хоть его и нет в живых.

— Её природа хаотична, когда она под влиянием Кровавой луны.

— Оно принадлежало моей матери, — признаюсь, сама не зная, почему так откровенна. Возможно, дело в бессонной ночи или в том, что пережитая близость к смерти заставила меня поверить в какую-то нашу связь. — Отец отдал его мне перед смертью и взял обещание, что я буду беречь его и никому не покажу.

Взгляд Эша смягчается. Уверена, мой провал написан у меня на лице.

— Тебе не нужен амулет, чтобы владеть магией, Монстр.

Финли говорил то же самое, но тогда я ему не поверила. Однако после того, что я сделала в кабинете с Нерой, начинаю в это верить.

Усмехаюсь и провожу ладонью по его плечу, разглаживая повязку, прежде чем закрепить её.

— Почему ты вдруг стал таким милым?

— Возможно, я пьян. — Он запускает руку в волосы, хмуро глядя на брошенную бутылку. Темные волнистые пряди торчат в беспорядке; он закрывает глаза и откидывается назад. — А может, я благодарен тебе за то, что ты спасла мне жизнь.