Что если я уйду, а он погибнет, спасая меня? Это его вина, что я здесь и я его ненавижу. Двигаюсь к двери решительнее, но мышцы сводит, они отказываются подчиняться.

«Мне плевать». Но слова звучат фальшиво даже в моей голове.

— Остановись. — Его прерывистый голос эхом отдается в комнате, прорываясь сквозь громкое рычание белого зверя. Мои ноги повинуются, хотя я не уверена, к кому он обращается — ко мне или к ней. Как он её назвал? Нера?

Каждый раз, когда кулаки Эша соприкасаются с телом мраморного зверя, в зале раздается резкий стук, смешивающийся с хрипом его тяжелого дыхания. Оглядываюсь на мусор на полу, пытаясь найти хоть что-то, что можно использовать как оружие, чтобы помочь ему. Эш не использует магию так, как с другими зверями. Он кажется медленнее. Будто он не вкладывает в этот бой все силы. Словно… он не хочет причинять ей боль.

Эш прижимает её к земле; я не свожу глаз, приседая и дергая за одну из ножек стола. Дерево стонет, когда я тяну и выкручиваю её из обломков. Она тяжелая — как раз то, что нужно.

Эш шипит от боли и хватает зверя за плечи, отталкивая от себя, пока она продолжает биться в капкане его рук.

— Черт, Нера. Вернись ко мне. — В его голосе слышны нотки паники, пока лунаргир рычит на него. Она взбешена. Всё, что он пытается разглядеть в её лице, исчезло.

Белый зверь отталкивает его, вырывая руку, и её резные крылья раскрываются, даже будучи прижатыми под его и её весом. Она издает леденящий душу визг, прежде чем её и без того острые когти медленно удлиняются.

Даже в тусклом свете её красные радужки пылают ненавистью. Она отбрасывает его и прыгает на него с той же скоростью, что и раньше, но теперь за её движениями тянется золотая магия, настолько похожая на магию Эша, что я замираю в изумлении.

Гортанный рев вырывается из груди Эша, когда её острые когти впиваются в его грудь, пронзая черные перья и выходя наружу, окрашенные в ярко-золотой цвет.

Кровь?

Крик сотрясает комнату, перекрывая их общий шум. Мне требуется мгновение, чтобы понять: это кричу я. Я сама кричу. Не задумываюсь, почему моя кожа стала холодной и липкой. Почему моё сознание отделяется от тела, когда перепрыгиваю через упавший стол, неся ножку стола так, будто она ничего не весит. Почему замахиваюсь ею на белого зверя, а сила поет в моих венах. Почему ничего не вижу в тот миг, прежде чем дерево встречается с её лицом, прежде чем она успевает даже взглянуть на меня.

Хруст.

Моё оружие с силой бьет её в подбородок, и её глаза закатываются. Камень в моем ожерелье ярко сияет на её коже. Он светится всё быстрее и быстрее, подстраиваясь под биение её сердца… или моего собственного. Я не уверена.

Вихри моей силы опутывают её, словно веревки, как раз перед тем, как она падает на пол.

Зрение фокусируется на Эше: он хватается за грудь и жадно ловит воздух.

Роняю обломок деревянной ножки на пол. Он смотрит на меня снизу вверх своими прекрасными золотыми озерами вместо глаз.

Опускаюсь рядом с ним на колени, крепко прижимая ладонь к его руке, сдерживая поток крови, окрашивающей его бледные пальцы. Бледные, потому что сейчас они не покрыты ни перьями, ни когтями.

Я не знаю, почему мне так страшно.

— Скажи, что мне делать.

Он сглатывает и медленно садится, стоня от боли. Его губы приобрели бледный лиловый оттенок, он выглядит больным, совсем не таким, как в прошлые дни. Он смотрит через моё плечо туда, где лежит белый зверь, всё еще борясь с магическими путами, которые я на неё наложила.

— Иди в мою… комнату. Мия. — Он указывает на дверь пальцами, испачканными в золоте. Я и не знала, что фейри истекают золотом. — Здесь небезопасно.

Открываю рот, чтобы сказать, что не оставлю его здесь на растерзание этому зверю. Его слова доходят до сознания, и вопросов «почему» становится еще больше.

Слишком много вопросов и слишком мало ответов.

Прочищаю горло, но держусь на расстоянии.

— Мой амулет у неё, — говорю, выразительно глядя на белого зверя.

Эш замирает.

— А… ты её связала?

Пожимаю плечами, потому что, честно говоря, понятия не имею, что я, черт возьми, сделала, но ему об этом не скажу.

— Тебе нужна помощь. Может быть, Финли смо…

— Его здесь нет. — Его кадык дергается, он пытается встать.

Я знала, что Финли нет, и гадала, где он хранит медикаменты, но не могла сказать Эшу, как об этом узнала, чтобы не подставить Моргану.

Брови Эша хмурятся, он свирепо смотрит на меня, будто это я пробила дыру в его груди, а не спасла его.

— Мой кабинет разрушен. — Он обводит рукой окружающий беспорядок. — Тебе не следовало покидать свою комнату, Монстр.

Неблагодарный ублюдок.

— «Спасибо за спасение жизни» было бы достаточно… — рычу, скрещивая руки на груди. Как глупо было бы сейчас забирать ожерелье? Я могла бы уйти, пока он ранен, но с другой стороны, магия амулета — это то, что удерживает опасного лунаргира на полу.

Эш молчит, и когда уже думаю, что он ничего не скажет, он шепчет: