По коже пробегают мурашки, резко оборачиваюсь к духу-волку, который всё еще воет в небо, словно сирена. Не знаю откуда, но понимаю: она зовет его.

Король фейри. Не верится, что я так глупо привязала себя к нему. Чувствую его раньше, чем вижу. Ужас поселяется в животе, и я оборачиваюсь как раз в тот момент, когда Эш пикирует вниз. В сером дневном свете он выглядит невероятно контрастно.

Сердито смотрю на волка и лезу вниз еще быстрее; шипы сами отклоняются от моего живота, не давая мне уколоться. Сердце колотится, снова соскальзываю, но на этот раз восстанавливаю равновесие легче. Страха нет. На него нет времени.

Взмахи крыльев Эша обдают мою спину холодным воздухом.

Золотые вихри его ауры движутся вокруг него, как жидкий металл. Крепче вцепляюсь в стебель, заставляя себя не разжимать рук.

— И куда это ты собралась, Монстр?

Глава 10

МОЯ ГРУДЬ СДАВЛИВАЕТСЯ, и всё вокруг начинает сжиматься. Закрываю глаза и пытаюсь продышать это чувство. Эш снова поймал меня и, возможно, это было глупо с моей стороны пытаться сбежать, но как иначе мне выжить? Как мне предупредить сестру, единственного человека, который у меня остался, если я заперта здесь?

Ненавижу чувствовать себя беспомощной. Финли сказал, что лунаргиры устроят из меня пиршество, но если не вернусь, они начнут пировать на жителях Пенумбры в ту же минуту, как Эш разрушит завесу.

— Уходи. — Мой голос дрожит, и я бросаю на него яростный взгляд через плечо.

Взмахи его крыльев бросают волосы мне в лицо. Запах хвои и ладана смешивается с мускусом роз, и я вцепляюсь в куст сильнее, подавляя страх. И реакцию моего тела на него, которую отказываюсь признавать чем-то большим, чем она есть. Тепло его тела обжигает мою кожу сквозь тонкий слой сорочки, когда он подлетает ближе. Долгожданное спасение от ледяного ветра.

— Ты хоть понимаешь, что натворила? — Его голос звучит глубоко, пока его руки заключают меня в клетку у розового куста. Его дыхание на моей шее заставляет кожу покрыться мурашками.

Моя кровь поет от его близости, и я с силой заталкиваю эти чувства за стену в своем сознании. Это хлипкая стена, и я должна её укрепить, если хочу пережить всё это.

— Я не делала ничего, кроме попыток сбежать из твоего разваливающегося замка, — огрызаюсь, и даже когда слова слетают с моих губ, понимаю, что это не совсем правда. Память подкидывает мне образ паникующего лица Финли, когда он заметил, что розы становятся красными.

Я сделала кое-что еще, пусть и ненамеренно.

— Как ты выбралась из комнаты, Монстр? — Хватка Эша на моей талии усиливается, и приятное тепло исходит от каждой точки, которой он касается.

Поворачиваюсь к Нахели; она сидит на балконе, в том же углу, что и раньше, и смотрит на меня так, будто ожидает, что я подчинюсь ее приказам. Предательница… Вот что я получаю за доверие к любому существу, связанному со зверем за моей спиной.

— Это она тебя выпустила? — шепчет Эш, и я оборачиваюсь как раз в тот момент, когда он бросает взгляд на волчицу. Его губы сжимаются. — Пожалуйста, скажи мне, Нахели, что ты не имеешь к этому отношения…

Дух скулит и наклоняет голову тем самым милым образом, который заставил меня ей поверить, и Эш бормочет что-то на другом языке. Он звучит недовольно. Волчица медленно растворяется в тенях. Её глаза исчезают последними, они смотрят на меня, пока не пропадают вовсе.

Он крепче обхватывает меня рукой, и я держусь за растение так, словно от этого зависит моя жизнь, впитывая мягкий зов его магии. Кажется, розы держатся за меня так же сильно, как я за них.

— Отпусти, Мия.

Мое предательское сердце замирает от бархатных ноток его голоса и того, как моё имя звучит из его уст. Боги, что со мной происходит?

— А что ты сделаешь, если я не отпущу?

Он кладет вторую руку на стену, прямо у моего лица, и все бутоны с этой стороны увядают, превращаясь в коричневую кашу. То тепло, что было внутри меня, мгновенно умирает, уступая место страху.

Так лучше, верно? Бояться зверя — это нормальная реакция. С трудом сглатываю комок в горле.

— Если бы ты хотел моей смерти, ты бы уже убил меня.

Его губы сжимаются в тонкую линию, но прикосновения остаются нежными.

— Возможно, я передумаю. — Его выражение лица ожесточается. — Тебе есть что терять, Монстр. Отпусти растение.

— Ты меня не пугаешь, — лгу. Знаю, что дразнить его глупо, но он пробуждает ту мою мятежную сторону, которую я ненавижу больше всего.

— Я не собираюсь играть в эти игры. — Что-то рокочет в его груди, делая голос еще глубже. — Я усыплю тебя, как сделал это в лесу.

Я действительно этого не хочу. Не хочу, чтобы он прикасался ко мне, не говоря уже о том, чтобы запирать в той комнате. По крайней мере, если я буду бодрствовать, то смогу задавать вопросы. Возможно, на этот раз он скажет мне, что намерен со мной делать. Теперь, когда я знаю, кто он такой, может быть, смогу выторговать больше.