Я резко поворачиваюсь к нему, скрестив руки.

— Чего ты от меня хочешь? Зачем спасать меня от лунаргиров, если ты явно меня ненавидишь? Почему я вообще в этом замке? Если ты думаешь, что я стану для тебя послушной зверушкой, то можешь идти к черту.

Его шаги замедляются. В глазах мерцает восторг.

— Согласен. Из тебя бы вышел поистине ужасный питомец. Но с чего ты взяла, что я когда-либо хотел этого от тебя?

— Это то, что делают фейри! Вам забавно охотиться на людей во время вашей Дикой Охоты, а потом вы заставляете нас подчиняться вашим желаниям.

— Разве? — Он приподнимает бровь, едва сдерживая смех. — Продолжай, Монстр, мне забавно узнавать историю моего народа от человека.

Мои щеки краснеют, но я заставляю себя стоять смирно, подавляя желание заерзать под его пристальным взглядом.

— Я случайно посмотрела тебе в глаза, а ты похитил меня из дома.

Мы стоим перед дверью, выкрашенной в тот же зеленый цвет, что и дверь моей комнаты. Эш берется за ручку и замирает.

— А напала ты на меня тоже случайно?

Сжимаю губы; в памяти вспыхивают кадры завесы, трескающейся под его мощью. Скайлар требовал, чтобы я остановила зверя своей магией, тем, что мне было запрещено использовать прилюдно.

— Ты собирался разрушить завесу и убить сотни, тысячи людей.

— А сколько моих людей убили твои?

Мы смотрим друг на друга в тишине, которая тянется так долго, что кожа кажется натянутой. Открываю рот, чтобы ответить, но закрываю его, не проронив ни слова. Сомневаясь во всём, что, как мне казалось, я знала. Например в том, что фейри исчезли или что звери — это лишь гончие Охоты, хотя они могут быть чем-то большим.

Если он проклятый король фейри, значит, лунаргиры — его народ. Мурашки бегут по коже. Вспоминаю мертвого зверя в машине, и меня начинает подташнивать.

Внимательно изучаю его черты, пытаясь скрыть ужас, но не уверена, что мне это удается. Его челюсть напряжена; он нажимает на ручку, открывая дверь. Металлические петли скрипят, и взору открывается огромная кухня.

Приятный запах булочек с маслом и жареного мяса вытесняет из меня остатки тошноты, вызванной чувством вины, и мои мысли сосредотачиваются на движении за порогом.

У конфорок стоит зверь. Тонкие длинные конечности залиты светом из окон на одной стороне комнаты. Бледные руки покрыты кожей настолько тонкой, что я вижу темные вены под ней. Замираю, адреналин разливается по телу, и начинаю отступать. Один шаг. Задерживаю дыхание. Еще один.

— Не нужно бежать. Аларис не причинит тебе вреда, — говорит Эш.

— Но я думала, что все лунаргиры опасны в течение трех дней после Кровавой луны?

— Он не стал бешеным.

Моргаю в ужасе, когда зверь резко поворачивает голову в мою сторону. Его движения дерганые; он замирает на середине процесса нарезки лука. В отличие от лунаргиров снаружи, радужки этого зверя орехового цвета.

— Ты привел гостью? — Голос Алариса звучит глухо и отрешенно, от него по спине бежит холодок. Лунаргир бросает лук в шипящую сковороду, затем неровными шагами идет по терракотовому полу, слегка ссутулившись, и тянется за лопаткой.

— Гостью? — спрашиваю сквозь сжатые губы. — Скорее узницу.

— «Узница» звучит не так красиво, верно? — Эш пожимает плечами и проходит на кухню, не оборачиваясь. Он задерживается у Алариса, хлопает его по костлявому плечу и идет дальше к длинному деревянному столу в конце комнаты. — Я думал, ты голодна?

Запах масла и жареного лука становится гуще, и мой желудок снова громко урчит. Я слишком потрясена, чтобы даже смущаться. Аларис молчит, пока я пересекаю комнату, и не нападает на меня, но смотрит с вдумчивым любопытством, которого не было у лунаргиров, встреченных мной ранее.

Эш ждет меня во главе стола. Он закидывает ногу на ногу и небрежно откидывается на спинку стула из прочного черного дерева. Хотя сама мебель крупная, в сравнении с его телом она кажется маленькой. Он отправляет в рот кусочек шоколада и медленно жует, наблюдая, как я подхожу.

С опаской поглядываю на угощения передо мной. Лоснящееся жареное мясо, тарелка с выдержанным сыром и сухофруктами. У меня текут слюнки, и я украдкой поглядываю на Алариса, который с привычной легкостью возится со сковородкой.

Могу ли я вообще есть то, что он приготовил? Морщу нос, рассматривая его черные вены, лысую голову, длинные пальцы, заканчивающиеся еще более длинными ногтями. Аларис пугающе похож на голого землекопа с острыми зубами морского чудовища.

— Если наша еда тебе не по вкусу, я могу кормить тебя черствым хлебом и водой, чтобы это больше соответствовало твоей роли питомца, — говорит Эш резче, чем прежде, возвращая моё внимание к себе.

Он хмурится, будто моя настороженность к стряпне Алариса — самое оскорбительное, что я сделала на данный момент. Неловко переминаюсь с ноги на ногу, вздернув подбородок.

— Дело не в этом, — лгу. — Ты пытаешься меня отравить?