Две вещи я знаю наверняка. Первое: зверь не убьет меня… пока что. Он исцеляет меня по какой-то неведомой причине. И второе: я интересую его, потому что могу использовать магию. А значит, я в одном неверном ответе от того, чтобы выдать ему источник этой силы. Гримуары и мой амулет.

Мне нужно найти ожерелье, чтобы сбежать прежде, чем случайно выболтаю, что у нас есть в Пенумбре. Плюс мне нужно предупредить Ирэн, что существует более крупный и умный зверь, тот, кто может быть демоном или даже фейри, и он знает, чем занимаются ученые.

Эш открывает рот, чтобы что-то сказать, но гортанный крик пронзает ночь, прерывая его. Кровь превращается в лед. Я хорошо знаю этот звук. Я годами жила в страхе перед зверями, которые приходят в Пенумбру каждую Кровавую луну. Где-то там, снаружи, лунаргиры вышли на охоту.

Проклятие слетает с губ Эша. Он уже движется к двери, одним глотком допивая янтарную жидкость.

Его магия вспыхивает золотым ореолом вокруг тела. Он замирает на мгновение перед выходом.

— Проследи, чтобы она была исцелена, Финли, иначе к утру лунаргиры наводнят замок.

Замок… Значит, это правда. Мы в старом королевстве фейри, и моя жизнь только что стала намного сложнее.

Глава 8

ОСТАЮСЬ наедине с Финли, который очищает рану у меня на торсе с нежностью, которой я не ожидала от того, кто работает на зверя. Мои щеки горят, и я вцепляюсь в остатки своего платья, пока он разрезает мой корсет острыми ножницами, рассекая косточки легко, словно масло.

— Прости за это. — Его лицо принимает извиняющееся выражение. — Уверен, тебе не по себе, но у нас в замке нет целительницы.

— Всё в порядке. — Это ложь. — То, что ты меня лечишь — далеко не самое худшее из того, что случилось со мной этой ночью.

Едва могу дышать, пока он зашивает мою разорванную плоть; от боли пальцы на ногах непроизвольно поджимаются. Блуждаю взглядом по комнате, пытаясь найти хоть что-то, на что можно отвлечься. Что угодно.

Огромная статуя занимает большую часть угла. Женщина в натуральную величину с изящными заостренными ушками, выступающими из волн искусно изваянных волос. Её фигура выгнута вперед, словно она застыла в позе танцовщицы. Тонкие руки тянутся к земле, ладони парят над плиточным полом. Два массивных белых крыла опущены вниз, обрамляя спину и скрывая лицо.

Я перевожу взгляд на Финли, зрение затуманивается от невыплаканных слез. Теперь, когда Эш ушел, чувствую, насколько мне плохо. Какое бы заклинание ни использовал зверь, чтобы помочь мне, оно, видимо, работает лучше, когда он рядом.

— На тебе отличный плащ, — говорит Финли, и его магия отзывается во мне гулом, притупляя часть боли, пока он снова проталкивает изогнутую иглу сквозь слои моей кожи.

Я сбилась со счета, сколько швов он наложил, но знаю, что больше пятнадцати. Ранее я на мгновение потеряла сознание и пришла в себя лишь недавно, когда он задел особенно болезненное место.

— Да. Но он не подходит для такой погоды. — изо всех сил стараюсь не засыпать. Хотя Финли помогает мне и, кажется, не собирается пользоваться моим беспомощным состоянием, я не могу ему доверять.

— Я заметил эмблему, вышитую на спине. Что она означает?

— Я не дам тебе ответ, который нужен зверю, Финли.

Он посмеивается, качая головой с искренней улыбкой.

— Неужели я так очевиден?

— Да, — отвечаю, не в силах сдержать слабую улыбку, тронувшую мои губы.

Его выражение лица становится серьезным, он осматривает красную ткань, накрывающую мои ноги и часть торса.

— Значит… в Пенумбре библиотекари могут использовать магию?

— С чего ты это взял?

— Я предполагаю, что это эмблема библиотеки, в которой ты работаешь. В ткань твоего плаща вплетены следы заклинания, вероятно, для защиты от непогоды. Пусть даже она работает довольно слабо.

Мой рот приоткрывается, а щеки розовеют.

— Я сама наложила это заклинание. — вздыхаю с покорностью. — Мне так и не удалось освоить его в совершенстве…

В ушах звенит тревога. Не ожидала, что этот человек так быстро свяжет факты воедино. В конце концов, «библиотекарь» — это не синоним «мага». Только в Пенумбре мы используем силу древних писаний.

— Если ты так говоришь, — произносит он, но по его лицу видно: он знает, что попал в яблочко.

— Почему ты помогаешь зверю удерживать меня здесь?

Финли завязывает последний узел, но хранит молчание. Не думаю, что он скажет что-то еще.

— Он тоже похитил тебя из дома? — шепчу, словно у стен есть уши.

— В каком-то смысле… — Финли качает головой, и на миг тень веселья прогоняет мрачность в его чертах. Затем он снова становится серьезным. — Я здесь, потому что должен быть здесь. Потому что Эш — мой лучший друг, и я верен ему.

Я хмурюсь. Его поза становится напряженной, когда он убирает медицинские инструменты обратно в футляр. Потертая кожа скрипит, когда он широко раскрывает его и достает большой рулон хлопковых бинтов.

— Я не ошибусь, если предположу, что ты не скажешь мне, почему я всё еще жива или зачем я здесь?