— Ошибешься, если предположишь обратное, — отвечает он. — Мне пора отвести тебя в твою комнату, пока ты не замерзла насмерть в этом леднике.

— В мою комнату? — Принимаю протянутую руку, и он помогает мне встать. Я стою, как новорожденный олененок, дрожа и стараясь не расстаться с остатками ужина. — Это такое завуалированное название темницы?

— Ты не пленница, Мия.

— А как называется удержание человека против его воли?

— Ладно. — Он вздыхает, потирая затылок. — Но спать ты будешь не в подземелье. А теперь нам пора. Скоро рассвет.

В его тоне что-то едва заметно меняется. Я бы не заметила, как сбилось его дыхание, если бы в комнате не было так тихо.

— Финли, — умоляю. — Я понимаю, что Эш твой друг, но ты же видишь, что это неправильно. Помоги мне сбежать?

Я поднялась слишком резко, и теперь всё вокруг кружится. Он поддерживает меня за локти; его прикосновение теплое, с проблеском магии, который унимает головокружение. Его брови хмурятся, когда он смотрит на меня с жалостью. Ненавижу это чувство и хочу, чтобы Финли мне не нравился, даже несмотря на его доброту.

— Если я помогу, ты умрешь в лесу еще до полудня. Я не могу проводить тебя до самого дома, потому что ты слишком много знаешь. Твоим людям потребуется меньше времени, чем ты думаешь, чтобы добраться сюда и попытаться убить Эша…

Открываю рот, пытаясь найти аргумент, но образ зверя в машине лишает меня слов. Я не могу обещать, что мои люди не придут. Не тогда, когда Эш настолько силен, что способен разрушить завесу. И, честно говоря, не знаю, почему меня это должно волновать.

— Я ничего им не скажу, обещаю. У меня есть магия, я смогу себя защитить.

Вот только у меня нет амулета, а без него я всего лишь обычный человек. Прижимаю руку к животу, где бурлит магическое давление. Вероятно, остатки того, что я приняла.

— Не во время Кровавой луны, — говорит он, выводя меня из кабинета в широкий темный коридор.

С одной стороны тянутся окна; металлические переплеты, извивающиеся словно лозы, отбрасывают длинные тени на полированный пол в клетку. Наши шаги гулко отдаются в пространстве, и холод зимнего утра просачивается сквозь лохмотья моего платья.

Обхватываю себя руками, пытаясь вернуть тепло в дрожащее тело. Я никогда не знала такого холода. Он как поцелуй смерти. Сглатываю и разглядываю картины на другой стене. Темные оттенки бордового, лесного зеленого и жженой умбры в натюрмортах с увядающими цветами.

— Как тут… жизнерадостно, — произношу, ускоряя шаг, чтобы догнать Финли, который ушел вперед. Не хочу оставаться здесь одна. — Так почему Эша так заинтересовало мое заклинание или то, что я владею магией?

— Кто сказал, что заинтересовало? — Финли открывает дверь в конце коридора. Черные металлические петли визжат, и на нас сыплется пыль, когда мы переступаем порог большой круглой комнаты.

Мой рот невольно приоткрывается. От широкой лестницы, прильнувшей к стене, чьи перила искусно вырезаны в виде природных мотивов, до картин в золотых рамах, украшающих верхнюю половину стен от площадки до самого высокого потолка. Всё это сосредоточено вокруг массивного окна, впускающего нежный свет приближающегося утра.

Но не величие этого места заставляет меня затаить дыхание, а розы, растущие из каждой колонны, и лианы, ползущие к сводчатым потолкам, усыпанные черными цветами.

Как эти цветы могут жить в середине зимы? Когда так холодно? Моё тело сковано стужей. Останавливаюсь, чтобы рассмотреть черные листья и еще более темные лепестки.

Магия цепляется за поверхность. Она вокруг каждого стебля и шипа. Ту мощь, что я чувствую до мозга костей. Они зовут меня подойти ближе. Прикоснуться.

— Это не обычные розы, — говорит Финли от подножия лестницы. Он вцепился в балясину так, что костяшки пальцев побелели; он выглядит нетерпеливым. — Идем, Мия, мне действительно нужно отвести тебя в комнату.

Я киваю и заставляю себя идти. Его спешка кажется странной и, скорее всего, не сулит мне ничего хорошего.

— Почему мы так спешим?

— Потому что бывают моменты в течение дня, когда ходить по этим коридорам опасно для нас. — Он жестом просит меня идти впереди него, а синяя магия закручивается вокруг его пальцев.

— Для нас, людей?

— Да. Особенно для тех из нас, кто обладает магией. Маги, колдуны… — он делает паузу, достаточную для того, чтобы я обернулась, — библиотекари… выбирай, что нравится.

— Искусство колдовства мертво, его больше не существует… — шепчу и тут же прижимаю ладонь к пересохшим губам, в ужасе от того, что слова сорвались. Я так устала — мне больно и страшно. Мои внутренние фильтры давно отказали.

Я провела большую часть последних пяти лет жизни, изучая старые гримуары, написанные колдунами. Мечтая о том, чтобы владеть магией так, как когда-то владели они.

— В Пенумбре, может быть, и так. Но здесь, в большом мире, наша раса вполне себе жива.