Удержать её? Это последствия того, что я коснулась роз? Поэтому Финли не погнался за мной? Ему пришлось проверять неисправное заклинание?

Подношу булочку к губам и медленно жую, почти не чувствуя вкуса, переваривая новую информацию. Название города Хедрум кажется знакомым и вызывает в памяти смутное воспоминание. Наверное, что-то из того, что я читала в гримуарах.

— Прости, Эш. Нахели выпустила Мию, я не был к этому готов. — Гримаса Финли становится еще мрачнее, он бросает взгляд на меня.

В животе ворочается чувство вины. Как глупо. Я даже не знаю его и ничего ему не должна. Ну, кроме того, что он спас мне жизнь…

— Разумеется, выпустила. — Эш смотрит в окно, где вовсю хлещет дождь. Его челюсть напрягается, он откидывается на спинку стула. — У этой волчицы свои планы.

— Этот разрыв связан со мной? — спрашиваю прежде, чем успеваю себя остановить, и оба их взгляда устремляются на меня. Подавляю желание съежиться, хватаю стакан воды и делаю большой глоток.

— Я, возможно, отвечу на этот вопрос, если ты скажешь мне, кто ты такая.

— Я уже сказала, — хмурюсь. Думаю о том, что кем бы Эш меня ни считал, я — кто-та другая. Не та, за кого он меня принимает. Должно быть, поэтому он и оставляет меня в живых.

— Библиотекарь? — Эш меняет позу, глядя на мою едва тронутую еду. Интересно, заберет ли он тарелку теперь, когда я не даю ему того, что он хочет. — Я старше тебя. Библиотекарь хранит книги. Он не творит магию так, как это делала ты.

— У меня был амулет, который ты отобрал.

— Где ты выучила то заклинание? — Он медленно встает; его фигура нависает надо мной, отбрасывая тень на стол.

Финли рядом со мной напрягается, а я крепче сжимаю в руке нож для масла. Знаю, что такой тупицей не смогу причинить реального вреда, но буду защищаться любым доступным способом.

— Амулет…

— Хватит! — Эш с силой ударяет ладонью по столу, посуда дребезжит. — Амулет не может научить тебя заклинанию фейри, которое принадлежало моей семье сто лет.

Чувствую, как проглоченный кусок еды подкатывает к горлу, и вжимаюсь в стул.

— Я не знаю никаких заклинаний фейри.

— Я узнал его, потому что я его написал. — Он опускает лицо к моему, его дыхание касается моих щек.

Комната вращается перед глазами, мне нечем дышать. Вспоминаю, как просила свое ожерелье впустить меня в запретную зону библиотеки. Сколько из тех книг должны были быть для меня нечитаемыми? Я не знала того языка, но всё равно понимала его.

— Ты называешь себя библиотекарем, потому что находишься среди книг, — говорит он, отстраняясь. — Но ты ведь читала один из наших украденных гримуаров, верно?

Вскидываю подбородок, но не произношу ни слова.

— Настоящая причина существования завесы, Монстр, вовсе не защита людей. Она прячет от меня мои украденные тексты.

— Это ложь… — Мой голос срывается. Неужели он говорит правду?

Ни в одном другом гримуаре, который я читала за пределами того запретного места, не было такой магии. Ни один не манил меня так, как те.

— Эш… — начинает Финли, но умолкает под предупреждающим взглядом Эша.

Всем телом вжимаюсь в стул. Пытаюсь отстраниться, хотя что-то внутри меня крепко привязано к нему.

Острые зубы Эша ловят свет дождливого дня как раз в тот момент, когда над нами гремит гром. И сейчас он гораздо меньше похож на короля фейри и гораздо больше на чудовище.

Он сжимает подлокотник моего стула, и дерево стонет под его силой.

— Так что видишь ли, Мия, ты вовсе не библиотекарь. Ты — воровка.

Глава 12

— НИКОГДА НЕ смотри фейри в глаза, Мия, — шептал мой отец. — Они воспримут это как вызов и никогда тебя не отпустят.

— Фейри исчезли, — со смехом ответила я, наблюдая, как он достает что-то из кармана. Тем утром он вел себя странно и дождался, пока Ирэн уйдет на работу, прежде чем заговорить со мной.

Длинное ожерелье свисало с его крупных пальцев. Красный камень поймал свет, льющийся из кухонного окна.

Мне с самого детства говорили, что этот магический амулет принадлежал семье моей матери на протяжении веков. Он должен был перейти к первенцу. Ко мне. Отец носил его столько, сколько я себя помнила, всегда пряча под одеждой.

Ему не нужно было говорить ни слова; я понимала, что он пытается сделать. Но передача этого ожерелья мне могла подвергнуть его опасности. Он годами работал над совершенствованием завесы, а это означало походы в лес, где охотились звери. Я же редко выходила из библиотеки, не говоря уже о том, чтобы покидать Пенумбру.

— Возьми его, тыковка. Я никогда не планировал хранить его у себя так долго. Оно мне не принадлежит. — Улыбка тронула его губы, а уголки глаз собрались в возрастные морщинки. Его волосы были слишком белыми для такого молодого человека; стресс украл его юность слишком рано.