Умоляю амулет дать мне последний рывок, ведь магические предметы, как те гримуары в библиотеке, живые, они обладают силой, которую я не до конца понимаю. Но он потускнел, его магия иссякла так же, как и мои силы. Существо вздрагивает от какого-то воя среди деревьев, или это был крик?

Я не знаю. В ушах пульсирует от невыносимой головной боли. Но хватка монстра не слабеет, он тащит меня глубже в лес, куда не проникает даже лунный свет.

— Помогите… — выдавливаю слово сквозь сорванные связки. Моя мольба тонет в пустоте.

Туман клубится вокруг щиколоток, пока меня волочат через подлесок. В голове проносятся рассказы о тех, кто заходил в лес и едва спасался.

Паника грызет меня; я отталкиваюсь от земли, игнорируя раны, и бью зверя кулаком. Уверена, мне больнее, чем ему, но потеря кинжала и истощение магии оставили меня без защиты.

Тварь рычит от боли, но только крепче сжимает хватку.

Тень падает сверху так быстро, что кажется лишь размытым пятном, пока не врезается в зверя, заставляя его отпустить мою ногу. Они сплетаются в черную массу, и я отползаю, волоча себя по земле, стараясь оказаться как можно дальше.

Мне нужно время, чтобы спрятаться и восстановить силы. Я вижу огромные крылья и черные перья. Я знаю, кто это.

Его магия — это шторм золотого света, заливающий всё вокруг с такой силой, что в носу щиплет.

Крылатый зверь из Пенумбры оглядывается через плечо и встречается со мной взглядом. Его лицо искажается от эмоции, которую я не могу опознать, и сейчас он больше, чем когда-либо, похож на монстра, а не на человека. Заклинание, которое он бросает в напавшую на меня тварь, взрывается облаком желтого и черного.

Существо распадается прямо на моих глазах. Клетка за клеткой, оно превращается в пепел.

Я вскидываю подбородок, пока зверь медленно выпрямляется. Золотистые узоры густо проступают на его щеках, словно слезы из расплавленного металла, стекающие к подбородку.

Он движется ко мне шагами, странно текучими для монстра.

Я прижимаюсь спиной к дереву, понимая, что в этот раз мне не сбежать. Он огромен: мощные плечи и узкая талия. Перья покрывают каждый дюйм его тела. От груди до самых ног, нет, не ног, когтей.

Он протягивает руку, хмурясь и изучая меня.

— Довольно, Монстр, ты уже достаточно поиграла. — Его голос низкий рокот, пробуждающий что-то глубоко внутри меня.

— Монстр? — эхом отзываюсь я. — Ты себя-то в зеркале видел?

— Вообще-то, давно не видел. — Он наклоняет голову, не отводя взгляда. — У меня нет времени здесь задерживаться. Это последнее предупреждение. Иди добровольно и сохрани остатки достоинства.

— Пошел ты, — рычу, руки дрожат от ярости и изнеможения. Уже даже не чувствую боли. — Я буду драться до конца.

Мои слова повисают между нами, заряженные моим обещанием и его стальной решимостью. Знала, что он придет за мной, даже не будь я ранена. Звери не прекращают охоту, если добыча ускользнула в первый раз.

— Если ты думаешь, что я дам тебе еще одну возможность сбежать… — его голос звучит как гравий, обернутый в бархат, как-то искаженно. Будто каждый слог вырывается из глубины горла, царапая те самые удлиненные, острые как бритва зубы, что светятся его золотой магией.

Я вжимаюсь в дерево. Но мир расплывается, пространство вокруг сворачивается — он преодолевает расстояние с неестественной скоростью. Он оказывается рядом прежде, чем успеваю придумать заклинание.

Не то чтобы я могла его наложить, даже если бы остались силы.

Его руки, как железные кандалы, обхватывают меня, вызывая вспышку боли. Меня сейчас стошнит, и надеюсь, что прямо на него.

— А-а, — бормочет он, почти про себя, и свирепость исчезает с его лица, открывая под собой что-то нечитаемое. — Ты ранена серьезнее, чем я думал. — Его золотистый взгляд скользит к тому месту, где осталась кучка пепла от напавшей на меня твари.

Недоумение прошивает мой усталый мозг. Он что, обеспокоен? Невозможно. И всё же я не могу избавиться от странного чувства, что этот зверь не собирается меня сегодня есть.

Сладкий запах хвои окутывает меня, когда он опускается передо мной на колено. Как получается, что все другие звери пахнут смертью, а он, напротив, кажется таким… притягательным?

Я презираю это, презираю его за то, что он сделал меня такой беспомощной. Собрав последние силы, упираюсь ему в грудь, ладони скользят по гладкой текстуре его оперения.

— Не трогай меня! — голос звучит хрипло, но хотя бы вызывающе.

Зверь, кажется, не слышит или не заботится о моих требованиях. Он плавно встает и оборачивается на звук вдалеке — клацанье челюстей. Оно приближается.

Он снова тянется ко мне и приподнимает бровь, когда я вздрагиваю.

— Идут другие лунаргиры. Если не хочешь стать их ужином, советую сотрудничать.

Что еще за лунаргиры? Он так называет зверей?

Запекшаяся кровь на щеке трескается, когда скалю зубы.

— Я лучше рискну с этими тупыми тварями, чем с тобой.