Едва могу дышать.

Холод кусает кожу, оставляя её онемевшей, а булыжная мостовая становится всё ближе и ближе. Мне не за что зацепиться, но мои мышцы напрягаются, готовясь к удару.

Проклятье. Я умру на той же улице, что и мой отец.

Зверь расправляет крылья, и моё тело дергается, когда мы выравниваемся, чтобы парить в воздухе всего в десяти футах от дороги внизу.

— Перестань кричать, — резко говорит он.

Сердце подпрыгивает к самым ушам, и я смотрю на него, не моргая. С каких это пор звери умеют говорить?

От звука его голоса что-то тянет в животе, будто струна обернулась вокруг самого центра моего существа, разливая расплавленный жар по венам.

Я бы везде узнала этот едва уловимый аромат старого пергамента. Магия? Должно быть, это она, и она обжигает так же сильно, как и ласкает, словно вода в ванне, которая самую малость горячее, чем нужно.

У меня нет роскоши раздумывать об этом дольше, не тогда, когда он уносит меня прочь из Пенумбры и из-под защиты завесы.

Неужели звук моего пронзительного крика его беспокоит? Пробую пошевелить языком. Ощущения нормальные, возможно, я снова смогу складывать слова.

— А что ты сделаешь, если я не перестану? Съешь меня? — спрашиваю, не в силах скрыть сарказм в голосе.

Он встречается со мной взглядом, и всё вокруг затихает.

Но не могу остановиться, даже если его магия взяла мои конечности в заложники.

— Мы оба знаем, что ты и так собираешься это сделать, так что я буду кричать столько, сколько мне вздумается, если только ты меня не отпустишь.

Он наклоняет голову набок и приподнимает бровь.

— И если я отпущу тебя, маленькая человечка, ты перестанешь кричать?

Я киваю, стараясь не выдать выражением лица искру надежды, расцветающую внутри. Возможно, с этим зверем можно договориться.

— Мне нравится заключать сделки, — говорит он, и его губы изгибаются в медленной, лукавой улыбке. — Если я отпущу тебя, и ты не закричишь, тогда ты будешь свободна.

Прежде чем успеваю спросить, что он имеет в виду, его руки разжимаются, и я падаю. Крик срывается с моих губ, заглушая даже свист воздуха, пока нахожусь в свободном падении.

Краем глаза замечаю темное пятно с золотистым шлейфом. Зверь прорезает ночь, будто он создан из одних лишь теней, и подхватывает меня прежде, чем я ударяюсь о землю.

Желчь обжигает горло, судорожно хватаю ртом воздух. Его запах повсюду — землистый, похожий на сосновую хвою и мох. И я ненавижу то, что он мне не противен.

— Ты кричала весь путь, — заявляет он и цокает языком, давая мне отчетливо разглядеть его острые белые зубы. От его голоса по спине пробегают мурашки. — А теперь молчи.

Пытаюсь оттолкнуть его. Заговорить. Но каждый дюйм моего тела снова полностью парализован.

Дрожа в его руках, изучаю его черты. От перьев, расходящихся веером от середины его высоких скул, иссиня-черных, как разлитое масло, резко выделяющихся на бледной коже до золотистых знаков, похожих на светящиеся татуировки, тянущихся от глаз к челюсти.

Он летит быстрее к той трещине в завесе, которую сам же и прорубил. Отсюда, под ледяным ветром, обжигающим уши, и громким хлопаньем его крыльев, даже не слышу колоколов, звонящих вдалеке.

Красное сияние Кровавой луны освещает верхушки деревьев — дом зверей. Я никогда не покидала Пенумбру, даже до того, как появилась завеса, чтобы защищать нас от них. Хотя, признаться, мало что помню о своем детстве.

Внутри всё сжимается, когда я снова фокусируюсь на его лице, на его полных губах, пытаясь разглядеть те самые острые зубы, что вцепятся в меня, как только мы выберемся за пределы завесы. Он собирается сожрать меня живьем? Звери уже проделывали такое с другими.

Его клыки слегка удлинены, но вряд ли достаточно, чтобы по-настоящему растерзать меня. Может быть, он планирует сбросить меня с неба, как сделал это раньше?

Он косится на меня, явно привлеченный моим пристальным взглядом. Моя кровь леденеет.

Я отворачиваюсь. Мысли лихорадочно крутятся, пока изучаю раскинувшийся внизу город. Если я не сбегу сейчас, я умру ужасной смертью там, снаружи, как и многие другие. Но не могу пошевелиться, чтобы ухватиться за зверя, не говоря уже о том, чтобы сражаться с ним.

Сквозь густой туман показывается библиотека. Её шпили тянутся к нам. Уголек моей силы оживает, тлея под кожей. Я не беспомощная дева в беде: могу управлять пламенем и изучать магию на языках, которых не знаю.

Я могу сбежать от него.

Заклинания просты — это нити магии, сплетенные вместе, и я потратила годы на их изучение. Если отброшу страх, смогу распутать то, что парализует меня.

Некоторые магические нити — это клей, связывающий более мощные пряди, и эта связка может стать оружием. Заклинание зверя не может сильно отличаться от того, к чему я готовилась.