Она вытирает лицо и шмыгает носом.

— Я увидела, что Финли повернул назад, и заподозрила, что он идет сюда. Я сказала Рику и Алану, что здесь сокровища, и убедила их пойти со мной. Мне нужно было спасти тебя. Я думала, он держит тебя в подземелье, и это был мой единственный шанс найти замок, пока его не захватили звери.

Я не свожу с неё глаз, приседая, чтобы подобрать ключи из кучи прелой листвы. Она может плакать. Может говорить правильные слова, ради которых я раньше бы в лепешку расшиблась. Но я ей больше не верю. — И Скайлар позволил тебе пойти спасать меня?

— Нет. Он был так занят королем, что не заметил нашего ухода. Клянусь. — Ирэн качает качает головой. Она сейчас так похожа на ту себя в детстве, до того, как то, что её испортило и превратило в нынешнюю женщину.

— Никогда не думала, что настанет день, когда я больше не захочу тебя видеть. — Ненавижу то, как дрожит мой голос; моё сердце болезненно сжимается, когда сестра начинает рыдать.

На секунду мне кажется, что я перегнула палку. Но мгновение проходит, я отворачиваюсь, игнорируя жжение в глазах, и иду в тени, где меня ждет Нахели. Слышу своё имя и замираю.

Взгляд падает на Финли — моё сердце снова обливается кровью. Он прижимает руку к ране и задыхается от боли.

Там, в доме на Перекрестке, я видела след магии Эша в охранных знаках спальни, но не магию Финли, хотя Эш и говорил, что тот часто там бывает. Мне следовало еще тогда что-то сказать... но я и заподозрить не могла такого.

— Мия, пожалуйста... — Финли смотрит на меня полными скорби глазами, пытаясь, но не в силах сесть.

Я колеблюсь, желая уйти.

Что-то во мне ломается. Сжимаю ключи в руке, запихиваю их в карман плаща и подхожу к нему. Останавливаюсь в паре шагов, глядя на листву вокруг него и на кровь, пропитавшую его оливковую одежду.

Кровь стынет в жилах. — Чего ты хочешь?

— Сказать, что мне жаль. — Его губы окрашены кровью.

— Оставь это для Эша, когда он вернется. — Фейри жестоки, но почему-то я сомневаюсь, что Эш действительно причинит вред этому человеку даже после предательства.

— Я думал, это единственный способ спасти Марлену. Я думал, Эш сдался и проклятие не снять...

— Но ты же знал, что это возможно. Ты видел, что я сделала с Нерой, и всё равно подпоил меня тем отваром и не предупредил его перед уходом.

Хотя Эш, кажется, каким-то образом догадался.

Финли дрожащими руками приподнимается, не отрывая от меня взгляда.

— Я сказал ему, что сделал, как раз перед тем, как мы нашли Неру. Он усыпил меня, а когда я проснулся — я был спрятан, а они его уже схватили.

— Он там из-за тебя. — Мой голос дрожит от ярости; я поворачиваюсь к Ирэн. — И из-за тебя. Радуйтесь, что я не такая дрянь, как вы обе, иначе вы бы уже стали камнем, как он. — Я указываю на застывшего ученого, чье тело превратилось в гладкий мрамор.

Нахели лежит на земле и наклоняет голову, приветствуя меня. Её морда ничего не выражает, но вижу, что контуры её тела стали расплывчатыми, она словно тает. Это может значить только одно: Эшу очень плохо.

Она поворачивает голову ко мне и рычит так громко, что я слышу прерывистый вздох Ирэн. В отличие от сестры, я могу читать эмоции духа.

Забираюсь к ней на спину, используя её согнутую лапу, и хватаюсь за мех на холке. Туман под моими бедрами мгновенно превращается в седло.

Прохладная дымка, из которой состоит моя подруга, обвивает мои пальцы, как веревки.

Перед уходом поворачиваюсь к Ирэн, понимая, что, возможно, вижу её в последний раз.

— Если хочешь хоть раз в жизни сделать что-то для меня — помоги ему.

Я указала на Финли, надеясь, она поймет, что он мне дорог даже после предательства.

Когда сестра кивает, Нахели срывается с места. Деревья расступаются перед нами. Мы перепрыгиваем через валуны и огромные холмы, несясь сквозь ночь под звездами.

В сумерках я не засыпаю, как большинство зверей, и здесь нет никого, у кого я могла бы спросить почему.

Глава 37

СИЯНИЕ ЗАВЕСЫ ослепляет, когда мы вырываемся из лесной чащи на поляну перед Пенумброй. Вдали мерцают газовые фонари, заливая светом улицы города.

Ветер свистит в ушах, волчица несется всё быстрее, я крепче вцепляюсь в рожок седла из прохладного тумана.

— Нахели, Эш не хотел, чтобы ты входила в Пенумбру, — начинаю, когда молочно-белая мембрана щита, отделяющая нас от горожан, оказывается совсем рядом.

Никогда бы не подумала, что буду скакать через лес на древнем духе, но, с другой стороны, жизнь круто изменилась. Нахели не замедляется, и я готовлюсь к удару, когда она с воем прыгает прямо в завесу.