Не знаю, что ощущается хуже: то, что Ирэн всё это время была стриксом, или то, что Финли, к которому я привязалась как к другу, всех предал. Делаю глубокий вдох и понимаю, что больше ни за что не пойду на сделку со своей совестью.

Тянусь к эфесу кинжала, крепко сжимая его и позволяя капле силы просочиться сквозь удерживающие её оковы. Проклятие шевелится, чувствую волну боли, проходящую сквозь тело, когда высвобождаю магию. Ровно столько, чтобы проклятие насытилось, но и мне что-то осталось. У этого паразита внутри меня есть и светлая сторона: он приглушает мою мощь, не давая мне взорваться. Темная же сторона, в том, что моя рука превратилась в обугленную головешку.

— С меня хватит этого дурака, — говорит стрикс, и всё замедляется, когда он выхватывает пистолет и стреляет в Финли. Весь мой мир сужается до латунной пули, прошивающей его тело и застревающей в дереве позади, разбрасывая вокруг ошметки плоти и коры.

Заклинание срывается с руки Финли, когда он падает, но лишь слегка задевает ублюдка, стрелявшего в него. Магическое зеленое пламя охватывает огромный кедр, мгновенно пожирая его и выбрасывая в небо клубы черного дыма.

Финли кричит, хватаясь за живот. Покинув укрытие, я вскидываю руку в сторону мужчины и накладываю выявляющее заклинание, пытаясь ослепить их всех и выиграть время, чтобы добраться до Финли. Моё проклятие, питающееся моими эмоциями, пожирает свет моей силы еще до того, как он вырывается наружу.

Пот заливает лоб; закрываю глаза и нащупываю склизкую текстуру проклятия. Если я умею распутывать заклинания, то и здесь справлюсь, пусть это страшно и больно. Тяну за его нити, заставляя его отступить.

Когда выявляющее заклинание наконец срывается с моих рук, оно дает нужный эффект. Все ученые закрывают глаза руками от ослепительной яркости, накрывшей лес. Сердце колотится в ушах, но моя маленькая победа над проклятием недолговечна. Теневому монстру не требуется много времени, чтобы нанести ответный удар, пытаясь снова захватить контроль над моей магией.

Его одновременно низкий и высокий голос шепчет на том самом странном языке:«Ты злишься... Сделай их каменными».

Тьма волнами вырывается из моих пальцев, я никак не могу контролировать перемену в своих намерениях. Перед глазами всё белеет. Издалека доносится приглушенный визг. Затем тяжелый удар сотрясает землю.

Я отшатываюсь: перед моими глазами тот самый человек, что стрелял в Финли, лежит на земле — неподвижный, из бледного мрамора. Статуя, как и хотело проклятие. Кора дерева впивается в ладонь, когда я едва удерживаюсь, чтобы не рухнуть.

Ирэн вскрикивает, и второй мужчина наставляет на меня пистолет. Вспышка паники прошивает вены, но я слишком истощена. Похоже, вот так я и умру. Не свожу с него глаз, пока он наклоняет голову.

— Что это еще за сука? — Он прищуривается, но в этот миг сестра со всей силы бьет его рукоятью пистолета по голове. Он падает, по его виску стекает кровь.

— Т-ты здесь... — Ирэн смотрит на меня широко раскрытыми глазами; пыль оседает, и на ногах остаемся только мы двое.

От увиденного меня начинает подташнивать.

Уголки её губ опускаются в гримасе, когда она осматривает своих товарищей, лежащих на земле. — Я думала, всё будет иначе. Не ожидала, что ты будешь... на свободе.

Она делает шаг вперед, я шаг назад. Мой взгляд прикован к латунному пистолету в её руке. Сколько лунаргиров, таких же как я сейчас, она застрелила? Использует ли она его против меня, когда узнает, что я не на её стороне? Когда поймет, кем я стала?

— О том, что ты сейчас сделала, никто не узнает. Я скажу Скайлару, что нашла тебя в замке на цепи, а Финли убил Рика и Алана. Мы сможем вернуться к нормальной жизни, — говорит она с каким-то безумным выражением лица.

Забавно: она упоминает только мой поступок, но не то, что сама проломила коллеге череп. Но я оставляю эти мысли при себе.

Вместо этого повторяю слова, которые она сказала в ночь моей встречи с Эшем:

— Скажи мне, Ирэн, принцесса Нерала была похожа на зверя, убившего отца? Или это просто сказка, которую ты рассказываешь себе, чтобы оправдать творимые тобой ужасы и спокойно спать по ночам? — прищуриваюсь, вспоминая, как она играла на моём горе, чтобы заставить меня применить магию.

Я могу смириться с предательством Финли, но предательство Ирэн... Не думаю, что когда-нибудь смогу её простить.

Глаза Ирэн расширяются: она понимает, что я не собираюсь её поддерживать. Сила, вечно таящаяся под кожей, рвется наружу, и проклятие, кажется, на миг отступило.

— Но... они же монстры. — Ирэн убирает пистолет в кобуру, опускает руки и делает еще шаг ко мне. — Я понимаю, ты на меня зла. Мне следовало рассказать тебе, чем мы занимаемся, но отец считал, что лучше держать тебя в стороне. Он хотел оградить тебя от всего этого. Это был его способ сделать тебя счастливой, потому что он знал, как глубоко ты всё чувствуешь.

Она оглядывается на ученых, распластанных на земле в грязи и листьях, и хмурится. Тяжело вздыхает.