Зевок вырывается у меня против воли, конечности становятся тяжелыми, я плетусь обратно к кровати.

— Мне нужно снова лечь... Финли дал мне какое-то зелье.

В один миг я еще шаркаю ногами, а в следующий уже на руках у Эша, и он несет меня к постели. Моё тело погружается в облачную мягкость пуховика, и он ложится рядом, привалившись спиной к изголовью.

— Скоро сумерки, — говорит он, его веки тоже тяжелеют. Придвигаюсь ближе, закидываю на него руку и прижимаюсь к его груди.

Кому-то придется очень постараться, чтобы вытащить меня отсюда, хотя Эш не самая мягкая подушка в мире. Глаза медленно закрываются, унося меня в ночь без сновидений.

— Спасибо, что спасла Неру.

Глава 34

В МОИХ СНАХ проклятие стенает. Его тени крепко сжимают меня, а боль в груди разрастается. Оно не отпускает.

Громкий стон прорезает тишину раннего утра, рывком вырывая меня из глубин сна. Сев в постели, пытаюсь продышать тяжелую тошноту, разливающуюся по телу, фокусируясь на свете, пробивающемся сквозь газовые шторы. Даже солнечный свет не может вернуть то тепло, которое выкачал этот скорбный крик.

На простынях осталась складка там, где прошлой ночью лежал Эш, а на наволочке поблескивают золотистые капли. Почему на простынях золотые пятна?

Я соскакиваю с кровати и с трудом удерживаю равновесие на ватных ногах.

В окно вижу Нахели: она сидит во дворе, задрав голову к небу, и воет без остановки. Даже те лунаргиры, что не превратились в статуи, стоят вокруг неё, будто этот звук парализовал и их тоже.

Игнорируя протест ноющих мышц, быстро выбираюсь из покоев Эша. Мои шаги гулко отдаются в коридорах и на широких ступенях. Я пробыла здесь достаточно долго, чтобы знать дорогу.

Мне требуется время, чтобы заметить перемену в розах. С тех пор как я случайно коснулась их, они были красными. Но теперь они все вянут, их лепестки усыпали ступени. Словно река крови.

Придерживаясь за стену для равновесия, бегу вниз на второй этаж, следуя на зов Нахели.

Останавливаюсь, услышав голос Финли дальше по коридору:

— Ты же не думаешь всерьез, что идти одному хорошая идея. Будет лучше, если я пойду с тобой.

Направлялась во двор, но вместо этого иду на голос Финли на первый этаж, в ту часть замка, где еще никогда не была.

Дальняя стена целиком состоит из окон, отчего пространство кажется огромным солярием размером с целое здание.

Снаружи природа отвоевывает восточный сад. Белые каменные тела выстроились в ряд. Не статуи, а лунаргиры, застывшие во времени; погода медленно разрушает их, пока они вечно спят в своих магических тюрьмах. Жизнь расцветает на сероватых стеблях деревьев и кустов. Ранняя весна вступает в свои права, смягчая укусы нашей недолгой зимы. Легкие горят, я пытаюсь отдышаться и вхожу в комнату, от пола до потолка увешанную оружием.

Мечи аккуратно развешаны по стенам на креплениях из ценного дерева, специально выточенных под каждый клинок. Одни лезвия изогнуты, другие прямые и узкие. Некоторые светятся магическими знаками заклинаний, вытравленными на стали. Другие посажены на костяные рукояти. И все они висят один над другим, уходя так высоко, что я перестаю различать их формы.

Эш застегивает пояс на талии и тянется к паре кинжалов, разложенных на маленьком столике рядом с ним. Выхожу на свет, и прежде чем успеваю сделать шаг, Эш пересекает комнату с помощью крыльев и хватает меня за локоть.

На нем черные кожаные доспехи, а мелкие перья, поднимающиеся по шее, плавно сливаются с его курткой. Но больше всего поражает не его странный наряд, а золотые слезы, струящиеся по лицу, как в день нашей встречи.

— Ты уходишь? — моргаю, и лицо проклятия вспыхивает под веками. Оно таится под моей кожей, притягиваясь как магнит к гораздо большему фрагменту Эша.

Он осторожно кладет руку мне на талию.

— Тебе нужно отдыхать.

— Вой Нахели меня разбудил. — Я хмурюсь. Почему он не ответил на вопрос? — Что-то случилось?

Как по заказу, стоны Нахели летят по длинным залам и отдаются эхом в комнате, заставляя волосы на затылке встать дыбом. Тянусь к лицу Эша и провожу большим пальцем по его щеке, но дорожка слез не размазывается. Она течет, не обращая внимания на моё прикосновение.

Он накрывает мою руку своей, и когда касается кожи, жидкое золото прилипает к его пальцам.

— Каждый раз, когда ученый в Пенумбре забирает лунаргира, я плачу их кровью. Это бремя, которое могу нести только я. — Он делает судорожный вдох и возвращается к закреплению второго кинжала на поясе.

— Что происходит?

— Нера исчезла. — Голос Финли дрожит. Он не смотрит мне в глаза, но расправляет плечи, будто готовясь к битве. — Мы обыскали всё, но раз Эш плачет кровью, значит, он идет в лес проверить, всё ли с ней в порядке.

Камень падает мне в желудок; я хватаюсь за стол с оружием, опираясь на него, так как земля уходит из-под ног.

— Вы подозреваете, что её забрали ученые?