— Она нас видит, — произносит оно, а затем разжимает когтистые лапы, выпуская волосы Неры, и отстраняется от неё.

Отвожу взгляд от отражения на пространство между мной и Нерой. В реальном мире там нет никаких монстров, но когда я снова смотрю на серебристую поверхность, проклятие уже ползет ко мне, оставляя за собой слизистые следы черноты на ковре.

Готовлюсь к атаке, взывая к амулету, как в ту ночь в Хедруме. Прошу его поймать проклятие. Удержать его подальше от меня. Камень в руке вибрирует так же часто, как бьется моё сердце.

Нера наваливается на стол, опираясь одной рукой и обхватив живот другой; полированная поверхность её мраморного тела идет рябью. Она дрожит, едва удерживаясь на ногах.

— Что со мной происходит?

Проклятие прыгает вперед и врезается в зеркальную преграду между нами. Сотни трещин-паутинок разбегаются по поверхности, зеркало содрогается в моей руке, но я не чувствую страха. Только чистую решимость.

— Ты наша, — ревет оно, и трещины углубляются, расширяются. Тонкие нити черного яда тянутся ко мне. И я осознаю две вещи. Первая: проклятие Эша? Оно никогда не покидает основного хозяина. Большая часть заклятия всегда остается с ним. Чтобы спасти Неру, я должна обманом заставить этот меньший фрагмент полностью покинуть её тело.

И вторая: я могу считывать его чувства. В проклятии запечатлен отпечаток того, что чувствовала Морла, когда проклинала короля фейри. Одиночество и ярость.

Зеркало не магическое, поэтому я не слышу его стонов, когда проклятие разрывает его на части. Мой амулет, дрожащий в другой руке, звучит испуганно, но полон решимости защитить меня.

— Я не ваша, — произношу на том странном языке. Язык кажется тяжелым. — Но если ты покинешь своего нынешнего хозяина, возможно, я смогу поговорить с тобой побольше. Она на это не способна.

Не знаю как, но пока всё моё тело бьет дрожь, кожа озаряется светом, подобно пламени свечи. Она мерцает в ритме, который, кажется, вводит слизистого черного монстра в зеркале в транс.

Оно мигает красными глазами, словно в замешательстве. Ему это не нравится, я чувствую его недовольство.

— Если пойдешь со мной, ты больше не будешь одиноко. — игнорирую Неру, зовущую меня по имени, и топот шагов снаружи.

— Мия!

Перевожу взгляд с зеркала на Неру: она валится на стол. Её руки превращаются из белого камня в бежевую кожу. Кончики пальцев розовеют.

— Да! — шипит оно, и вокруг меня вспыхивает хаос.

Сначала тени вырываются наружу взрывом яда, видимым только мне, вдребезги разбивая отражение: проклятие вырывается на свободу и несется ко мне вихрем.

Спотыкаюсь о стул позади; мой мир переворачивается, когда черные магические вихри ползут по моей светящейся коже, обжигая меня. Прежде чем они успевают вернуться к Нере, поднимаю амулет, чтобы перехватить их.

«Пожалуйста, удержи его», — прошу я бьющийся камень, и он вибрирует в кулаке, начиная всасывать черноту проклятия.

Нера стонет. Эш уже почти здесь. Его магия теплая, она давит на тьму, вырвавшуюся из разбитого зеркала.

Каждый дюйм кожи, которого касается эта тварь, горит как от кислоты. Мне кажется, я слышу собственный крик, но, возможно, это кричит Нера. Она содрогается и падает на пол. Её кожа больше не каменная.

Тьма вцепляется в мой амулет и льнет к моей коже. Кто-то выкрикивает моё имя. Эш врывается в комнату, его лицо искажено ужасом. Магия вокруг нас не дает ему подойти.

Амулет продолжает поглощать проклятие, пока я не слышу хруст камня.

Визг прорезает столовую, и на этот раз его слышит даже Эш. Он бледнеет и давит на темный щит своей собственной магией. Я не могу на него отвлекаться, вместо этого позволяю новой волне гнева подпитывать мою силу. Моё тело сияет ярче.

Я сделаю это.

Тени пытаются ускользнуть из моей шпильки, но вместо того, чтобы дать им вернуться к Нере, я прижимаю ладонь к амулету и хватаю склизкий туман раскаленными пальцами. Еще один визг сотрясает комнату. Голос проклятия затихает. Оно чувствует удовлетворение. Мои пальцы и кисти рук становятся черными.

— Нет! — кричит Эш, всем телом бросаясь на щит из темного тумана.

— Останься, — приказываю проклятию, и, к моему шоку, оно перестает пытаться вырваться из моего сломанного амулета. Прилив адреналина угасает, ноги подкашиваются, когда тени отступают.

Комната вращается над головой. Кажется, я падаю в бездну, не в силах достичь дна.

Теплые руки подхватывают меня за талию и прижимают к твердой груди, пахнущей хвоей. Боль, сковавшая конечности, не утихает, даже когда сердцебиение замедляется. Зрение сужается до черной точки.

— Мия, любовь моя, что же ты с собой сделала?

Глава 33