Тихий звук вырывается у меня из груди; обхватываю его шею руками, наслаждаясь тем, как наши губы изучают друг друга. Я и не осознавала, насколько сильно боялась неудачи. Боялась, что больше никогда его не поцелую.

Где-то на краю сознания отмечаю звук удаляющихся шагов: Финли вышел, давая нам побыть наедине.

— О чем ты только думала? — шепчет Эш мне в губы. — Что там произошло, Мия?

Рассказывать нужно много, и я начинаю с самого начала: с того, как увидела тень вокруг тела Неры в Эпонде. Затем рассказываю о ночи нашего побега из Хедрума, когда его проклятие бросилось на меня.

Эш отпускает меня лишь тогда, когда убеждается, что я не рухну на пол. Затем он чуть отстраняется и вглядывается в моё лицо.

— Я не подумал об отражении в окне...

— Я не говорила об этом, потому что решила, что это какое-то темное существо, о которых ты предупреждал. Но оно напало на меня, и инстинкт подсказал мне попросить амулет всосать эту тварь.

— Поэтому амулет перестал работать?

Я киваю.

— Когда я увидела Неру, то, как она выглядела... я должна была что-то сделать.

— Я думал, что потеряю тебя. — Его глаза расширяются, он нежно касается моей щеки. — Ни один человек или гибрид, увидевший моё отражение, не выживал под гнетом проклятия долго.

Сглатываю, чувствуя укол тревоги. Перевожу взгляд на Нахели и вижу, что она улеглась в ногах кровати. Она едва удостоила меня взглядом, почувствовав моё внимание, и лишь фыркнула, прежде чем закрыть глаза и снова уснуть. Очень «полезно».

— Я не жалею, что попыталась спасти Неру, но мне жаль, что не рассказала тебе о своем плане. И что прятала зеркало. Я думала, ты мне не позволишь, если узнаешь мои намерения.

— Я был в такой ярости из-за поступка Марлены, что едва не сжег поместье дотла. А потом пообещал звездам, что если ты вернешься ко мне, никогда больше не поеду в Хедрум и не буду показывать ей, что значит смотреть в моё отражение.

От угрозы в его голосе меня пробирает озноб, и я мысленно ставлю галочку: больше не впутывать никого в свои авантюры. Эш берет мою почерневшую руку, подносит к лицу и нежно целует костяшки пальцев.

— Мия, почему ты считаешь свою жизнь менее ценной, чем жизни окружающих?

— Я так не считаю, — говорю, забирая руку, чтобы сосредоточиться. — Дело было не в том, что жизнь Неры важнее моей. Просто я знала, как помочь, и знала, что промедление может стоить ей всего.

— А если бы проклятие убило тебя? Было бы «всё в порядке», раз Нера выжила? — настаивает он. — Кажется, ты делаешь так постоянно. Разве ты не пошла в то здание ученых, или как его там, спасать сестру, хотя это означало риск для жизни? Ты когда-нибудь задумывалась о том, что ты важна? Что те, кто тебя любит, хотят, чтобы ты жила?

Открываю рот, чтобы сказать, что на моем месте Ирэн поступила бы так же, но закрываю его: закрадывается сомнение. Поступила бы?

— Нера пыталась меня остановить. Она не хотела, чтобы я пострадала. — Трудно дышать из-за боли, поселившейся в сердце. — Ирэн нет. Она ни разу не попросила меня прекратить, хотя ты явно был опасен.

Неужели я была так одинока в Пенумбре, что рискнуть жизнью ради её одобрения казалось мне оправданным? Глаза щиплет, какое-то время не могу говорить...

Я по глупости пришла в квартал ученых, чтобы убедиться, что она не ранена, но Скайлар манипуляциями заставил меня делать то, что ему нужно. И теперь, когда я знаю, что гибриды существуют и что это они украли гримуары, невольно гадаю: не стрикс ли Ирэн, как и наш отец.

Я не жалею, что пыталась спасти сестру от растерзания зверем, даже если она не сделала бы того же для меня. И не жалею о спасении Неры. Но затравленное выражение лица Эша заставляет меня хотеть стать лучше. Мне нужно быть осторожнее со своим самопожертвованием, потому что, хотя помощь другим в моменте кажется правильной, она может ранить тех, кто мне дорог.

— Легко понять, почему ты не знаешь себе цену, когда в семье к тебе относятся как к расходному материалу. — Эш с трудом скрывает вспыхнувший в глазах гнев. Он подходит вплотную, сокращая расстояние между нами. — Но ты больше не в Пенумбре, Монстр. Ты здесь, и ты важна для меня.

Слезы наворачиваются на глаза, и прежде чем я успеваю вымолвить хоть слово, он снова меня целует. Он придерживает мой затылок так, будто я нечто хрупкое. И прямо сейчас — это именно то, что мне нужно.

Он прижимает меня к себе, пока его мягкие губы скользят по моим в танце, от которого пальцы на ногах поджимаются. Когда мы отстраняемся, чтобы вдохнуть, в моей голове вихрем кружатся эмоции, которые я боюсь озвучить даже самой себе.

— Я был не до конца честен с тобой, — шепчет он, и его лицо напрягается от чего-то похожего на волнение. — В ту ночь, когда мы встретились, когда ты поймала мой взгляд, я забрал часть твоей души...

— Я знаю...

— Дело в том, что когда я посмотрел в твои глаза, ты тоже забрала часть моей.