ПРОВАЛИВАЮСЬ в забытье и прихожу в себя на протяжении многих часов — а может, и дней? Время больше не имеет значения. В моих снах с неба дождем падают перья, превращаясь в существо, в котором поровну красоты и ужаса. Оно похоже на тени проклятия, и когда я принимаю его с распростертыми объятиями, оно дарует жизнь.

Расплавленный жар течет по моему телу, и где-то вдалеке я слышу голос Эша:

— Она вся горит. Сделайте же что-нибудь.

Требуется время, чтобы уловить ритм моих странных снов и понять, когда начинается новый день и когда он заканчивается. Боль просачивается с кожи до самых костей. Но я никогда не остаюсь одна. Нера говорит со мной или обо мне где-то в отдалении, задает кому-то вопросы.

Нахели тоже навещает меня в снах. Там она говорит голосом, который до боли напоминает мамин. Хотя, возможно, это часть моего бреда, ведь я почти не помню, как звучал её голос.

— Это было безрассудно даже для тебя, Миале.

Миале? Я не слышала своего полного имени вечность. Оно звучит как возвращение домой. Я, должно быть, схожу с ума. Впрочем, это во мне не ново.

— Я мертва? — спрашиваю я.

— Нет, но ты заперла проклятие в своем теле. — Нахели не кажется развеселенной; она движется во тьме подобно туману.

— Я умру?

— Не сегодня. — Я больше её не вижу. — Тьма теперь живет внутри тебя. Не дай ей победить.

Открываю глаза, и зрению требуется время, чтобы привыкнуть к свету и обстановке. Я не в доме в лесу, а лежу в знакомой постели под ветвями дерева. Чувствую себя ужасно. Слабость и ломота во всем теле. Запах исцеляющей магии витает вокруг, нотки ментола и чего-то стерильного, что вытесняет землистые тона аромата Эша.

Ненавижу этот запах.

— Ты очнулась, — произносит Финли из изножья кровати. Мы одни, и, судя по оранжевому свету заката, просачивающемуся сквозь окно, уже поздно. — Как ты себя чувствуешь?

— Как будто по мне промчалась Дикая Охота, — стону и прижимаю пальцы к глазам, заставляя мир перестать вращаться. Именно тогда я замечаю, что кожа ощущается странно: грубая, как уголь. Отняв руку от лица, ахаю, видя свои почерневшие кончики пальцев. Цвет переходит в обычный смуглый оттенок моей кожи в районе запястья. Выглядит так, будто я обгорела до костей, но боли от ожога нет.

— Болит? — Финли хмурится и садится рядом со мной, протягивая стакан воды, пахнущий лесными ягодами и травами. — Мы пытались понять, что произошло и как проклятие на тебя повлияет. До сих пор ни один человек не реагировал на него подобным образом.

— И... как оно на меня влияет? — пробую воду на вкус, пытаясь понять, почему она кажется другой.

— Только время покажет, как оно проявит себя.

— Я не ожидала, что оно перекинется на меня, — признаюсь, чувствуя себя слишком усталой даже для того, чтобы смутиться. — С Нерой всё хорошо?

— Она более чем в порядке. На самом деле она чувствует себя идеально. Ты спасла её. — Финли забирает стакан, снова наполняет его и протягивает мне, словно читая мою жажду. Однако на этот раз я медлю, подозрительно глядя на стакан, а затем на него.

— Я добавил несколько капель ночного отвара, чтобы ты могла отдохнуть. Твой сон кажется тревожным. У всех лунаргиров так бывает перед Кровавой луной...

Ужас захлестывает меня, я откидываю голову на подушки. Конечности немеют, я тупо смотрю в одну точку на стене. Вопросы роятся в голове, вялость исчезает.

— Как долго я спала?

— Четыре дня, — отвечает он. — Не бойся, ты не обратишься. До Кровавой луны еще почти два месяца...

Подношу стакан к губам, делаю маленький глоток и пытаюсь сдержать жжение в глазах. По крайней мере, Нера в порядке. Даже лучше, по словам Финли.

— Где они?

— Эш обходит периметр вместе с Нахели. Нера была здесь с тобой, пока я не отправил её к себе отдыхать. Нет нужды торчать тут всем сразу. К тому же она слишком шумная, я не слышу собственных мыслей, не то что не могу тебе помочь.

— Нахели сказала, что я не умираю. — прячу почерневшую руку под простыню и встречаюсь с ним взглядом.

— Она с тобой говорила? — Он приподнимает бровь. — Полагаю, мне уже не стоит ничему удивляться. Что еще она сказала?

— Что я не должна позволить тьме победить. Но, честно говоря, я не чувствую в себе никаких перемен... — Не считая боли в каждой мышце.

Беспокойство всё еще не покидает лица Финли, хоть он и пытается улыбнуться.

Шаги за дверью привлекают наше внимание, и через несколько секунд в комнату входит Эш, а за ним по пятам гигантский звездный дух в облике волка.

Волосы Эша стоят дыбом, будто он постоянно запускал в них пальцы.

— Ты очнулась. — Он замирает в дверном проеме, не шевелясь, словно любое движение может заставить меня рассыпаться. У него под глазами темные круги; интересно, отдыхал ли он вообще с тех пор, как мы вернулись.

В животе порхают бабочки, всё вокруг, кроме него, перестает существовать, пока он пересекает комнату размашистыми шагами. Сдвигаюсь к краю матраса, и как только свешиваю ноги, он оказывается рядом, подхватывает меня прежде, чем я успеваю встать, и впивается в мои губы поцелуем.