— Благодарность. — Он впервые за встречу усмехнулся, но очень холодно. — Отец говорит, что благодарность — это монета для тех, у кого нет других способов оплаты. А у вас методы давления есть, Рик. Я запомню. А вам удачи… клан Песка непрост. Их язык мало кто знает.

Слуга повёл меня вниз, в подвалы. По дороге я прикидывал, что в кабинете барона Корфа сегодня было напряженно — мы оба остались недовольны. Обмен вышел честным, а осадок остался у обоих. Он не забудет, что бесклановый смотритель разговаривал с ним на равных. А я — что четырнадцатилетний наследник торгуется жёстче Варга.

Ладно. Лишь бы архив не оказался пустым.

Библиотека Корфа занимала подвал под главным домом.

Слуга сдал меня ключнику — сухому старику со связкой на поясе. Тот отпер тяжёлую дверь, зажёг от своей лампы ещё две и строго наказал:

— Огня к полкам не подносить. Пыль тут полыхает, что сера. Как соберётесь уходить — свистните, я поблизости.

— А если не умею?

— Тогда кричите, — фыркнул ключник и ушёл.

Я умел.

Воздух в подвале стоял сухой, с запахом старой кожи. Вдоль стен тянулись ряды ларей с клановыми клеймами, между ними поднимались полки со свитками. Здесь царил строгий порядок — хозяйство Корфа и в подвале оставалось хозяйством Корфа.

Архив Песка бросили в дальнем углу.

Книги лежали вперемешку со свитками, стопки листов кто-то наспех перетянул ремнями, тюки кожи с тиснением так и остались нераспакованными. Добро мёртвого клана сюда просто свалили и забыли.

Я снял куртку, засучил рукава и начал с того, с чего начинаю любую грязную работу — с порядка.

Час ушёл на разбор. «Траву» откладывал в одну стопку — их узнавал по рисункам растений. Родовые книги шли в другую — тяжёлые тома в тёмной коже отличались по тиснёным знакам на корешках. Хозяйственные свитки сматывал и убирал в пустой ларь — это может подождать.

В этот момент я осознал, что имел в виду Аэрин. Большую часть текста писали мёртвым письмом Песка — вязь шла справа налево, и я в ней ровным счётом ничего не понимал. Выручали сами писцы Песка — важное они дублировали общим письмом островов, где для торговли, где для союзников.

По этим дублям я и продирался к содержанию.

Общий язык островов достался мне даром — вместе с этим телом, как рост и сила: я заговорил на нём раньше, чем понял, что говорю. А вот родовой язык старого клана в наследство не входил.

Первая пара часов дала мало — из приходных книг и списков поставок выходило только, что Пески когда-то жили богато. Потом стало интереснее.

Я добрался до тонких книг в потёртой коже, по виду учебных. В третьей из них общим письмом шла глава о детях с «обратным течением».

Я придвинул лампу и забыл про время.

Писари Песка вещали об этом как о росте человека или простой закупке корма. В некоторых линиях клана рождались дети, у которых течение Зова с самого пробуждения шло внутрь. Болезнью это не считалось. Скорее даром — редким и трудным. Таких детей называли слушающими, забирали от родителей и растили отдельно, по особому укладу. Про сам уклад в книге было сказано вскользь, как про общеизвестную вещь — слушающих клали на каменные ложа, окуривали дымом трав и вели счёт по лунам.

Перечитал трижды.

Такие, как Тил, владеют даром?

Дальше я начал злиться.

Те части текста, где по оглавлениям шли описания обрядов, обрывались. Листы были выдраны с мясом, сразу пачками.

В первой книге это можно было списать на мародёров Раскола. Во второй ещё можно посчитать совпадением. А вот к третьей сомнений не осталось — листы выдирали в одних и тех же местах, точно там, где начинался уклад «слушающих». Кто-то прошёлся по этому архиву и забрал то, за чем сегодня приехал я.

Вопрос «кто» я отложил. Просто работал дальше.

Когда взялся за родовые книги, лампа выгорела уже до половины — особой надежды не осталось. Поэтому просто листал тома один за другим и в четвёртом зацепился глазом за короткую строку общего письма.

Переписчик пометил её своим значком — такими в этих книгах отмечали дубли. Я наклонился к самой странице.

«Клич слушающих, коим взывают они к предкам линии своей» — а дальше шла запись того, как это звучит.

Я прочёл её. Потом наклонился ниже и прочёл снова.

Ашхар.

Меня будто окатили ледяной водой.

То гортанное слово с раскатом в середине. Тил говорил его! Мальчишка, который не бывал нигде дальше рынка? Я тогда запомнил этот звук, но…

Стоп.

Получается, что Тил не бредил. Он кричал клич «слушающих» — слово, которому его никто не мог научить.

Если такое и может существовать, то только в крови.

Кровь Песка?! Он родственник Нойса? Как?

Получено опыта: +400

Получен уровень 13.

Получено очков навыков +1.

Я даже не обратил внимания.

Думай, Рик, думай.

Клан Песка мёртв, его добро гниёт по чужим подвалам. Но пока жив хоть один носитель крови...

У меня в «Соляном» два наследника Песка? И тут же вспомнился четвёртый запрос Тшена — старые семьи с уцелевшей родовой памятью.