— Как к этому относится Жало?

— Какое ещё Жало? — Дарен сделал вид, будто даже не понял, о чём речь. Но затем хищно улыбнулся, давая мне понять своё отношение к родному клану.

Ох и в опасные игры ты играешь, Аэрин.

Ну да ладно, мне нужны эти копии и плевать, что не оригинал — важна сама информация и хоть какое-то доказательство.

Я всё же спросил, кто принимал запросы, в какие журналы их писали и давала ли Канцелярия ответ. Дарен ответил без запинки: принимал старший письмоводитель, писали во входящие по торговому столу, ответ по зверям и рынкам точно был, а вот про смотрителей он не знает — не его стол. Последнее понравилось мне больше всего. Лжец сочинил бы про всё сразу.

— Жди здесь, — велел я и пошёл в дом.

Отсчитал пять монет из тайника и вынес к воротам. Дарен спрятал их за пазуху и отступил от заслонки.

— Завтра до полудня, — сказал он и пошёл к тракту.

Со стороны он выглядел обычным клерком, которого погнали через город по казённой надобности. Чего ему стоил этот разговор, выдавала лишь каменная шея.

Из-за флигеля вышла Кара. Она, похоже, слушала с самого начала и не собиралась прятаться.

— Не верь ему.

— Здравствуй, сестрёнка, — отозвался я.

— Рик. — Она встала передо мной. — Он тебя ненавидит. Ты же слышал! Такие не прощают. Он соберёт на тебя всё, что сможет и продаст тому, кто дороже даст.

— Всё так, — согласился я. — Каждую мелочь будет собирать. Потому во двор он никогда не зайдёт, а знать ему положено ровно столько, сколько видно с тракта.

— Если надо будет, я ему сама глотку перережу, — выпалила сестра и с силой толкнула меня в грудь. — Ты почему меня не слушаешь?

— Кара, — мой голос посуровел. — Я слушаю. Просто на кону ставки гораздо серьёзнее, чем ты можешь представить.

— Да свалили бы из этого города, взяли золото, и всё!

— Точно? — рыкнул я. — А зверей куда? Отдать Гордею? Корфу, под цепи?

— А что звери? — она фыркнула, но как-то неуверенно.

— Вот-вот. Подумай-ка, решила бы ты так поступить с Сиркой? — Я шагнул к ней, глядя сверху вниз. — Есть не только Звери Духа, сестрёнка, они же живые, мать твою. И мы с тобой занялись питомником именно поэтому. Вложили в них золото, время и знания. Не забывай об этом. Вспомни, как ты смотрела на умирающую Искру. Я строю здесь независимое предприятие, а не перевалочный пункт. И если ради этого нужно играть с клановыми ублюдками в их игры — я буду играть.

Какое-то время она молчала, переваривая сказанное, затем перевела взгляд на Сирку. Гончая непонимающе смотрела на нас, нервно почесывая за ухом.

— А золото вперёд зачем отдал? — Кара сменила тему. — За голые слова!

— Этим словам я верю. Сходится с тем, что говорили Вороны. — Я подобрал брошенную у бадьи тряпку и повесил на край. — Завтра изучу копии. Если Дарен соврал — я потерял пять золотых, зато узнал ему цену. Не соврал — я купил глаза в Канцелярии.

— Бумаги эти... — Она понизила голос. — Жалу повезёшь?

— Повезу. Уговор есть уговор. — Я поглядел на опустевший тракт. — Только даром это делать не собираюсь. Будет у меня к Аэрину встречный разговор.

— Какой?

— Завтра узнаешь, — пообещал я. — Сперва поглядим, что принесёт Дарен.

И Пустой выполнил обещание. Просунул свёрток в щель и ушёл, не сказав ни слова.

Писал Дарен прям как писарь — перенёс все четыре запроса, с датами, номерами журналов и именами тех, кто их принимал. Я разложил листы на столе и просидел над ними достаточно долго. Всё сходилось. Сначала эти люди привезли заразу, а потом приехали спрашивать, как она распространяется и кто на архипелаге умеет с ней работать.

Какого хрена? Неужели Совет настолько слеп, что даже обычный смотритель знает больше?

Пришлось одёрнуть себя. Далеко не обычный…

Я сложил листы и убрал в тайник.

Покоя не давало одно. Вороны берут за свои сводки тридцать золотых, и Каэль предупредил меня позавчера. Дарен уже наутро после сожжения трупы Искры стоял у моих ворот с готовым товаром.

И я много дал бы за то, чтобы знать, кому ещё он носит такие свёртки.

К полудню пришла Морта.

Она приходила и раньше — но двор уже стоял закрытым. К заслонке тогда выходила Кара, я сидел у Тила. Правды сестра не прятала: был тяжёлый приступ, мальчика вытащили, внутрь нельзя три дня — карантин. Мать выслушала и ушла.

Сегодня я вывел к воротам самого Тила.

До окошка мальчишка не доставал — я подкатил ему чурбак, и Тил вцепился пальцами в нижний край заслонки. Между ними оставалась толщина доски.

— Мам, я тут столько жру! — счастливо начал он с главного. — Честно, спроси у кого хочешь. И Нойс меня учит кость точить, у меня почти вышел шарик, только кривой пока...