Хватит, Рик. Не давай-ка слабину…

Кузнечики стрекотали. Серый задавил одного лапой и весело высунул язык.

Ладно. Работаем дальше.

Когда я обходил холмик с изголовья, то увидел траву — и сперва заметил даже не её.

Вокруг неё лежала плешь — ровный круг серой высосанной земли шага в полтора, при том, что весь склон был в зелени. Посреди круга росло растение — тёмный гранёный стебель и кисть фиолетовых цветов наверху.

Я присел.

Так. Вся трава в этом круге на корню усохла.

Это растение словно выпило соседей. Оно тянет из земли столько, что рядом ничего не выживает. Широкая корневая система, и работает она очень жадно. При этом само выглядит полностью здоровым — тугой стебель, плотный лист, цвет держится даже в сумерках.

Хищник.

Только кормится землёй.

А ведь в травнике был такой рисунок.

Неужели это та самая трава умерших? Дождался?

Я растёр в пальцах нижний лист. По коже прошёл холодок. Она.

Серый подбежал, сунулся было носом, и сам себя осадил. Обошёл круг по дуге, чихнул и сел поодаль.

— Правильно, — сказал я. — Незнакомое не жрём, помни наши уроки. Умница.

Запах ему, надо полагать, не понравился. Мне, если честно, тоже.

Но компонент есть компонент.

Копал на совесть.

Отступил от стебля на ладонь — при такой жадной корневой системе можно бы и на две, но резать лишнее не хотелось — обвёл ножом круг, углубил, подрезал снизу и вытащил ком целиком. Затем медленно начал снимать горсти земли. Вскоре мне открылся мясистый толстый корень с тонкими золотистыми прожилками.

Старик перед смертью сказал, что сам сделал себя Пустым. Всю жизнь так считал и наверняка умер с этой же мыслью.

А из него вон чего растёт.

Завернул корень во влажную тряпицу, убрал за пазуху и напоследок огладил подбитый край могилы — теперь порядок, не стыдно.

— Бывай, Зверолов. Ещё загляну. Спасибо.

Серый уже стоял на тропе.

Мы спускались вниз в темноте, и по дороге я прикидывал, что можно начать эволюцию.

Итак... Моя кровь, кровь гривошипа, хвоя, стружка, слюна, теперь корень — всё готово.

Стоп… Это ведь шесть реагентов. А ведь было семь?!

Резко открыл системное окно…

…и застыл как вкопанный.

По списку оставалось последнее: Пепел ритуала Прилива.

Мать твою. Как можно было пропустить это?

Я стоял на тёмной тропе и чувствовал, как внутри закипает бессильная злоба.

Мы с Карой прекрасно знали, что такое Прилив. Пережили этот адский прорыв тварей, сидя на отвесной скале, обмазавшись вонючими железами гончей. Я помнил бесконечную лавину когтей, жвал и обезумевшего мяса.

Проблема была в другом. Какой, к чертям собачьим, ритуал?

Кто в здравом уме будет проводить ритуалы и что-то сжигать, когда на город прёт орда мутантов, стирающая всё живое в пыль? В переписанных мной томах об этом не было ни слова. Либо страницы выдрали с мясом, либо это знание доступно только высшим кастам, которые в момент Прилива отсиживаются за несокрушимыми стенами.

Эволюция, которая ещё утром казалась делом в шляпе, теперь упёрлась в глухую бетонную стену. Мне нужен был источник информации о Расколах, причём такой, который не задаёт лишних вопросов.

Ладно. Задачу понял. Будем искать.

С этой мыслью я вышел из-за поворота к флигелю, мысленно перебирая варианты, и резко сбавил шаг.

Серый встал и низко заворчал.

У ворот, в свете фонаря, стоял осёдланный Хром, а рядом, спиной ко мне — Кара.

Она услышала шаги, обернулась, и фонарь высветил её встревоженное лицо.

— Ты готов, Рик? Нужно быть у Гордея к полудню.

Я сосредоточенно кивнул. Настало время разыграть и наши карты.

Глава 7

Яма.

С утра в кабинете пахло луком. Гордей ел — ломоть вчерашнего хлеба, половина луковицы, кружка вина и две трети в ней — вода.

С того дня, как Яма стала его, он завтракал именно так.

Каждый медяк, который он не проедал, шёл либо на покупку зверей, либо в тайник, а может и в чью-нибудь ладонь центрального квартала города, и от любой из этих трат пользы было больше, чем от какого-то мяса к завтраку.

За окном гремели клетки. Стекло не мыли аж с зимы, потому двор проступал сквозь мутные разводы, но Гордею хватало и такого — свою территорию Смотритель мог прошагать с закрытыми глазами.

Тор — один из самых преданных укротителей — гнал молодых дрейков, подсобники сновали по Яме, в разделочную уже тащили первые туши скорпикоров.

Гордей дожевал, смахнул крошки со стола в ладонь и отправил в рот. Потом придвинул бумаги, которые Тор с вечера разложил на столе.

Стандартные ведомости. Туши по договорам — с четырёх клановых брак-зон и портовых разделочных. Кость, хитин, жир и жилы ушли на средний ярус Семи Хвостов по прежней цене. Тайно, разумеется. Официально Гордей не занимался таким «ничтожным делом».