Бывшего клановца Гордей решил поставить на погрузку брёвен, кормов и переноску мяса. Но тот не шевельнулся.

— Я в клане укротителем был, — сказал он. — Такая работа не для меня.

— Тогда тебе в порт, крутой парень. — Гордей хмыкнул и уже держал за руки следующего. — Тебя клановый знак не просто так с кожи вывели. Пошёл прочь, раз работа не нужна.

— Ублюдок… — тихо прошептал клановец и пошёл в сторону.

Пусть говорит — Гордею не до этого.

Тор писал, не поднимая головы. Кошель легчал.

Зеваки не расходились. Старики на брёвнах спорили, сколько из этих тридцати доживут в Яме до зимы, и большинство ставило на число пятнадцать.

Занятой Гордей не заметил кое-кого на площади.

На дальнем краю стоял грузный человек в хорошем плаще — Варг прикидывал, станет ли сильнее Яма, сможет ли кто-нибудь из этих людей сделать то же самое, что и Рик — принести ему золото прямо из питомника… и с огорчением понял, что вряд ли. А на ступенях склада, выше зевак, человек с серыми глазами и бородой лениво лузгал семечки и поглядывал на дорогу с юга. Каэль должен был знать всё.

В этот момент из толпы к столу вышел человек, которого Мирз не приводил. Это был крепкий мужик лет тридцати пяти. Руки держал свободно, а подошёл так, чтобы стена склада осталась за спиной.

— Веркан. Наёмник. Охранял склады у Гульда.

Гордей взял бумаги, прочёл и вернул.

— Почему ушёл от Гульда?

— Это Гульд ушёл. На корм левиафанам.

Гордей помолчал. Про эту историю говорили — корабль пошёл на дно у Щербатого рифа, и охрана осталась без работы. Он отсчитал четыре серебра.

— Будешь стоять на воротах, ночь через ночь. Оружие своё.

— Без проблем, — Веркан кивнул и хлопнул по клинку на бедре.

Нашёлся и укротитель. Человек лет сорока, со старыми рубцами вдоль предплечий — явно от когтей.

— Илан. Работал в питомнике Ветра на Берегах, пока не закрылся.

Гордей посмотрел на боковой загон, где виверна скребла хвостом по камню.

— Уложи-ка её.

Илан снял с плеча мешок, отдал его гребцу и пошёл в ворота. Толпа вытянула шеи. Мальчишки перестали болтать ногами.

Мужчина вошёл в загон, встал у стены и что-то тихо сказал. Виверна повернула к нему голову и зашипела. Илан не двинулся. Потом сделал полшага вдоль стены, и заговорил снова. Хвост перестал скрести. Илан подошёл сбоку, где зверю было трудно ударить, положил ладонь на шею под гребнем и надавил — ровно столько, чтобы виверна опустила голову к соломе. Затем сама легла боком. Илан постоял над ней и вышел.

Толпа выдохнула. Кто-то у брёвен присвистнул. Ещё до того, как Илан дошёл до стола, Гордей вынул из кошеля шесть серебра.

— Укротителю жалование выше. Сколько — скажу, когда увижу тебя с дрейками. Каморка у загонов.

— Спасибо, хозяин. — Илан взял монеты.

Следом Гордей проверил Сорма, из клана Крыла, на том же загоне. Виверна уже лежала, и парень поднял её, хоть и медленнее Илана, а затем снова уложил. Ему Гордей тоже заплатил.

Фель никогда бы не нашёл двух укротителей за один день.

Тор подвинул лист Гордею. Двадцать четыре имени. Оставалось добрать всего шестерых, а ждали ещё человек двадцать. Гордей взвесил кошель на поясе — серебра хватало на всех. Но он всё равно возьмёт не каждого.

Солнце над площадью нещадно палило.

К этому часу должен был подойти гость, и заставлять его ждать нельзя.

— Перерыв, — жёстко сказал Гордей толпе. — Я вернусь.

— Перерыв, так перерыв, — подтвердил Тор и откинулся на стуле.

Никто не ушёл.

Кто-то присел у забора, кто-то полез в мешок за сухарём, гребцы с Берегов сели на землю спинами друг к другу. Работу ждут столько, сколько скажут.

Смотритель пошёл через двор в свой кабинет.

Тайная боковая дверь в одном из углов Ямы выходила во внутренний двор, к поленнице, и снаружи её не было видно, даже Варг бы позавидовал такой скрытности. Гордей отодвинул засов, поднялся по задней лестнице в кабинет и сел за стол. Долго ждать не пришлось — гость пришёл, как договаривались.

— Входи, драконец, — громко ответил Гордей.

Это был мужчина средних лет в тёмной одежде без знаков. Лицо ничем не запоминалось, голос — тоже. Таких и посылают.

Гордей работал так же — отправлял таких и знал, что их не запомнит ни один свидетель. Имени гость не назвал ни в первый раз, ни сейчас.

Человек сел на трёхногий табурет у стены и положил на стол небольшой мешочек, который приятно звякнул. И всё-таки золото звучит приятнее серебра. Гордей его не тронул.

— Сорок монет, — кратко сказал гость.

В первый раз он пришёл с письмом от торгового дома с Дракона и спрашивал обычные вещи. Кто скупает кость и хитин. Кто из клановых питомников продаёт больных зверей на сторону. Правда ли, что весной в порту сдохли грузчики. Гордей рассказал ему то, что знал любой местный житель. Тогда он считал, что продал воздух.

Теперь всё встало на свои места.