И всё. Ни цифр, ни пояснений — система сочла, что этого мне хватит.

Достало. Лучше бы тебя вообще не было.

Я присел на корточки и взял шакала ладонями за морду. Он мелко дрожал, но не от страха. Скорее, от усилия — образ дался ему тяжело, словно он очень сильно хотел показать мне это, считая важным.

— Я видел, малой, — сказал ему. — Спасибо. Это угроза, понятно.

Кто это? Где? Или когда это — было уже или только будет? Я гладил дрожащую голову и смотрел поверх неё на восток.

Эх, лица так и не разглядел.

Зато разглядел посох.

Меня отвлекла весть от Варга — малец-посыльный отбарабанил через заслонку:

— Господин Варг велели передать: ловец приехал. Хотите застать — он у них ещё несколько часов, потом уплывёт. Торопитесь.

Ловец. Слюна лунной жабы!

Я передал Каре и Шипу работу по гривошипу, сгрёб из сундука кошель, прихватил с полки в мастерской склянку и погнал Хрома в город.

У Варга пахло как всегда — большими деньгами и пряностями.

Гурт кивнул мне уже как своему.

В задней комнате, куда не пускают покупателей из лавки, за столом сидели двое. Половину помещения заполнял сам хозяин, а напротив него сидел сухой жилистый мужик лет пятидесяти, обветренный до кирпичного цвета, в простой одежде без единого знака. Перед мужиком стояла нетронутая чашка.

— А вот и он! — Варг развёл руки, будто собрался обнять меня через стол. — Смотритель Рик, гроза хворей, любимец Канцелярии, тот, кто вылечит даже мою больную задницу, если понадобится, ха-ха! Садись, садись. Это Клёст, с юго-восточных болот. Человек, который ловит то, что поймать нельзя. Я ему предлагал цену за его тропы — хорошую цену, я плохих не предлагаю — так он мне даже не ответил. До сих пор переживаю, представляешь? Ведь половина моего веса — это всё, что я не смог продать, чтоб ты знал. Жалко выбрасывать.

Клёст и бровью не повёл. Оглядел меня снизу вверх и молча выставил на стол запечатанный воском флакон размером в два пальца.

Я сел и взял его. Тяжёленький. Поддел воск — под пробкой открылась мутная жидкость с зеленоватым отливом. Пахнуло стоячей водой, но в глубине запаха жило что-то ещё. Что-то живое.

— Она? — спросил я.

— Слюна. — Голос у Клёста оказался сиплый, будто говорил он раз в неделю. — Брал на прошлой луне, с живой жабы. Это по-честному — с дохлой слюна мёртвая.

Он ткнул пальцем в флакон.

— На свету не держи. На солнце стухнет за день. В темноте и холоде и год простоит.

— А много их вообще осталось, лунных жаб? Говорят, редкая тварь.

— Говорят. — Клёст помолчал, решая, стою ли я лишних слов. — Поют лишь на трёх болотах. Пять лет назад было шесть. — Он взял чашку, понюхал и поставил обратно. — Болота сохнут. Куда жабы деваются не знаю. Может, туда же, куда все после Прилива. В могилу.

Об этой стороне жизни архипелага я не знал ничего — какие-то тропы, сохнущие болота, проведённые ночи в охоте за тварью, которая поёт под луной. Расспрашивать дальше не стал.

Отсчитал на стол монеты. Клёст пересчитал их, не касаясь, сгрёб в кожаный мешочек и кивнул — сперва Варгу, потом мне. Дверь за ним беззвучно закрылась.

— Видал? — Варг проводил его почти нежным взглядом. — Двадцать лет с ним дела веду, слов даже на страницу не наберётся. Золотой человек. Будь все мои поставщики немыми, я бы уже купил себе остров. Так.

Толстяк упёр локти в стол, и тот пожаловался приглушённым скрипом.

— Теперь ты. Долг, Смотритель. Хвою ты получил, а моё терпение ждать кончилось. Ожидание Варга, чтоб ты знал, портится быстрее слюны на солнце!

Я выложил второй кошель.

— Нет нужды угрожать, Варг. Вот твой остаток за хвою, до монеты. И сверху — всё, что оставалось за Нойса. Пересчитай, больше мы тебе ничего не должны.

— Пересчитаю, обижаешь. Я пересчитываю монеты, которые сам плачу девицам.

Варг развязал мешочек, его пальцы загуляли вокруг монет со скоростью, какой не ждёшь от таких окороков.

— Сходится. Ну надо же. Смотритель закрывает долги раньше срока. В этом городе не перевелись чудеса... Стоп. — Он поднял на меня утонувшие в щеках глазки. — А что это ты там мнёшь за пазухой? Показывай. Я от любопытства толстею, не вреди бедному Варгу.

Я поставил на стол склянку.

— Когда-то мы об этом говорили. Наконец-то всё готово. Это мазь от стихийных ожогов и рваных ран. Варим у себя. Хочу продавать. Считай, эксклюзивный продукт.

Варг вынул пробку, поднёс к носу, и его брови поползли вверх.

— Погоди-ка. — Он мазнул мизинцем, растёр, понюхал ещё раз. — Жир, Стынь-трава, Горчак... и вытяжка на яде. Это же мазь Буко! Буко с Нижнего рынка дерёт за неё уйму денег и божится, что рецепт не повторить!

Я улыбнулся.

— То-то ты и улыбаешься. — Варг прищурился. — Дай угадаю. Яд свой, дармовой, со скорпикорчиков твоих. Травы с грядочки. Себестоимость пыль... Смотритель, ты принёс мне ссору с Буко. Я его двадцать лет знаю, наконец-то, спасибо!