За открытыми воротами тянулся ряд клеток с дрейками, а в боковом загоне ворчала виверна, которую списали на разделку, но уже третий день не могли разделать. Пахло требухой, известью и… голодными до работы людьми.

Набор рабочих всегда был событием.

К утру про корабли с Берегов знал весь нижний город, и к воротам подтянулись все, кому нечем было занять полдень: горожане с окраины стояли вдоль стены склада, торговка с лотком печёных кракелюров встала у забора, на воротах сидели мальчишки, а на брёвнах можно было заметить даже стариков, которых в Семи Хвостах всегда было мало — они обсуждали каждого, кто подходил к столу, словно болтали о дрейках на торгах.

Сегодня товар стоял на двух ногах. Хороший товар. Гордей думал об этом без стыда — вся площадь знала, что именно Смотритель себе покупает.

Местные безработные ждали аж с самого рассвета, и Гордей к ним не подходил. Они подождут — просто потому что деваться им некуда. В первую очередь брать надо тех, за кого он заплатит Мирзу.

Пока что он просто слушал Тора, рассказывающего, кто именно из местных пришёл.

Трое рыбаков — шторм разбил их лодки у Косого мыса, и с той поры они перебивались случайной работой в порту. Старый грузчик с кривым плечом — нажрался, уронив ценный тюк, и его выгнали с причала. Двое деревенских парней недавно прибыли в город и ночевали под навесом кожевенного ряда. Ещё муж с женой из нижнего квартала — их дом в Прилив снесло вместе с половиной улицы, и с тех пор они жили по чужим углам.

Гнеш — местный парень — работал на подхвате у клановых заводчиков, и что-то точно умел. Сорм служил укротителем в загонах младшего звена клана Крыла, пока не совершил какую-то ошибку и был изгнан. Ещё двое держались в стороне, и к ним не подходили. У одного на рукаве светлела полоса — там вывели клановый знак. У второго на предплечьях виднелись серые метки. Пустой.

Потом на площадь пришли те, ради кого всё и затевалось.

Их было слышно — толпа у брёвен зашумела и подалась к дороге.

Первым показался Мирз — сухой обветренный старик с серебряной серьгой в ухе — а за ним от порта тянулась целая колонна.

Одеты они были в грубую тёмную ткань, с кожаными поясами, а обувь из парусины шаркала по камню. У многих на шнурке висел костяной клык рунта.

Половина из них и вправду не подавала надежд — жилы да кости. Щёки впали, мозоли аж до локтей.

Но были и другие — широкие парни с плечами гребцов, двое из копей, у которых соль разъела руки до красноты, женщина ростом с Тора, которая несла аж несколько мешков. Таких Гордей сразу бы бросил на двойную смену.

Перед клетками с дрейками колонна замедлилась. На Тощих Берегах о крупных тварях лишь слышали — Приливов у них не было. Так что мальчишки на воротах заржали, и один из гребцов показал им кулак.

Мирз подошёл к столу. Два старика коротко глянули друг на друга.

— Взял, кого смог, — сказал Мирз. — Всех не вышло, клановые подчистили. Зато сюда не придут уже. Но есть и хороший товар, некоторые даже рунта на плечи поднимут. Выбирай.

— Только клановые доставили проблем? — уточнил Тор.

— Ну были и другие на причале. Но опоздали. — Мирз усмехнулся одним углом рта. — Вороны немного помогли, всё схвачено. Я рассказал про серебро за факт найма, всех устроило.

— Много говоришь, кого-то могли бы и без этого взять.

— Может быть. — Мирз пожал плечами. — Но сам же знаешь, что вряд ли.

Гордей хмыкнул, ценя мудрость старого друга. Мирз отошёл к столбу, встал там и приготовился смотреть — с каждого нанятого человека ему причиталась доля уже поверх оплаченного, так что уходить он не собирался.

Первым Мирз кивнул на спокойного человека лет сорока с широкой спиной.

— Мард. Рунтов пас. Полжизни по солончакам.

Гордей взял его руки и перевернул ладонями вверх. Кожа на них была покрыта мозолями — на такие можно ставить горячий котёл.

— Кашляешь?

— Нет.

— Хворал?

— В детстве.

— И кто за тебя знает?

— Мирз и знает, — ответил Мард и почесал затылок. — Работа нужна.

Гордей кивнул Тору. Тот записал имя. Смотритель отсчитал в свою широкую ладонь три серебра и пробубнил:

— В подсобники.

Мард взвесил монеты на ладони, сжал в кулак и отошёл в сторону.

Дальше начался целый процесс.

Двоих из копей Гордей поставил на переработку. Гребцов отправил в подсобники, на клетки. Женщину ростом с Тора взял на кухню, и та тут же спросила, где котёл — выйдет толк. Рыбаков пропустил на разделку. Грузчика с кривым плечом определил к яме с известью.

Гнеша сразу взял в подсобники. Мужа из нижнего квартала пустил на переработку, жене отказал — дальше на кухню хотелось брать именно людей с Берегов, да и показать хотелось, что этот мир жесток и не всегда всё происходит так, как вам хочется.

Пустого взял. Эти не спорят и не уходят — за исключением мёртвого Таниса. Поделом ему. Тор покосился на серые метки и промолчал.