У нас, Кара, над восточными скалами вечной стеной стоит ветер. Ветка на нём висит, не шевеля крылом — и я однажды хочу увидеть выражение твоего лица, когда увидишь эту красоту.

Сестра усмехнулась одними губами.

— Я всю жизнь живу в дерьме, Рик. В дерьме и заботах о нашем питомнике. Да, ты изменился и вытащил нас из Ямы, спасибо за это. Но пойми… Кто-то вдруг захотел посмотреть на мои эмоции. Кому-то интересно, что я за человек вне работы и выживания…

Аргумент был весомый. Человеческой психике нужна разрядка, иначе она ломается. Я не имел права лишать её этого шанса, но обязан был проявить заботу. Аккуратно.

— Соляному без тебя будет тяжело, — сказал, как есть. — Мне — тяжелее. Но это мои трудности, не твои. Думай сколько хочешь. Условие одно — до его прилёта я про этот Гребень разузнаю всё, что смогу. Если найду какую дрянь — ты меня выслушаешь.

— Хорошо. — Она поднялась и у двери обернулась. — Рик. Спасибо, что не сказал «не пущу».

— Я об этом думал.

— Знаю. Потому и спасибо.

— Скоро у Гордея пополнение рабочих.

— Помню, — серьёзно ответила Кара. — но не с Твердыни, те утонули. С Тощих Берегов. Мы ведь готовы?

— Вполне, — я кивнул.

Дверь закрылась.

Я ещё посидел над выписками, но за час не одолел и страницы — перед глазами всё ещё сидела сестра, обнимающая свои колени, а в ушах стояло «и я однажды хочу увидеть выражение твоего лица, когда увидишь эту красоту»

Вот урод, складно сказано. У него, похоже, всё получается складно.

Я задул лампу.

***

На следующий день, к обеду, у Кары появились новости.

Она ушла на рынок с Сиркой ещё до рассвета, а вернувшись, нашла меня у загона гривошипа и первым делом отослала Нойса за водой. Это значило, что разговор не для всех.

— Слушай дословно, что мне рассказали мои знакомые с рынка. — Кара говорила вполголоса, глядя при этом на гривошипа, будто мы обсуждали зверя. — Есть некая вдова по имени Юта, с рыбной лавки. Её зять по ночам караулит склады у третьего причала. Три ночи назад, после полуночи, он видел Гордея. Старик пришёл пешком и встал под навесом у весовой. К нему подошёл человек с корабля — зять говорит, с того, что стоит под флагом торгового дома архипелага Дракона. Говорили недолго, Гордей ушёл первым.

— Артемис?

— Нет. Зять его описал — широкий и седой мужчина, в плаще. Артемиса он как раз знает в лицо, тот всё-таки целый месяц был в городе. Это другой.

Я держал гривошипа за холку и размышлял.

Выходило, что Гордей тайно встречался с человеком с Дракона. Один?

А ведь старик никуда не ходит сам, положение не велит. Такие прогулки делаются, когда встречу нельзя доверить вообще никому.

Неужели узнал о наших планах? Но даже если так, о чём смотрителю Ямы шептаться с драконцем? Если Гордей снюхался с людьми Тшена, то за моим старым врагом теперь стоят ещё и большие деньги. Пусть и чужие.

Доказательств у меня не было, но был Каэль. Пусть Вороны отработают свои тридцать золотых.

— Юте твоей можно верить?

— Она мне должна за пару услуг, а врать ей незачем. — Кара помолчала. — Рик, он после истории с патрулём совсем затих. Не нравится мне это.

— Есть такое. — Я потрепал гривошипа по холке, и тот с надеждой скосил глаз — ждал массажа. — Работаем дальше, Кара. И Шипу скажи, пусть ночами внимательнее поглядывает на тракт.

Следующие пару дней новостей не было — мы спокойно продолжали работать.

А на третье утро кое-что случилось, и это были не новости из города.

Я совершал обычный обход, и Серый, как всегда, бежал рядом. У главного зала он вдруг встал столбом посреди двора — по его хребту прошла дрожь, будто окатили водой.

— Малой?

Он повернул ко мне голову. Шакал смотрел расфокусированными глазами, зрачки расширились так, что затопили радужку. Дыхание сбилось на частую одышку — верный признак мощнейшего скачка адреналина или системного шока.

Я шагнул к нему, машинально сканируя контуром мышечный тонус — спазм по всей линии хребта.

И в этот момент меня ударило по мозгам.

Через связь пришла рваная картинка — как сквозь воду.

Передо мной стеной стоял серый плотный дым, и сквозь него виднелась фигура.

Человек?

По росту вроде и человек, только всё смазано, чёрт.

Прорезалось лишь одно — длинный посох в руке, будто нарисованный поверх всей этой мути. От него и шёл этот дым — я не видел этого, но знал это бессловесным знанием своего зверя.

Картинка продержалась лишь пару секунд и лопнула.

Серый шумно встряхнулся, как после купания, сел и посмотрел на меня уже ясными глазами. Потом тихо, вопросительно заскулил — а ведь он очень давно так не делал.

У меня внутри всё похолодело. Не столько от самой картинки, сколько от того, каким образом она появилась. Первый образ, та тень с востока, был как вздох — дунуло и всё. А вот этот держался слишком долго.

Перед глазами развернулась строка.

Связь с питомцем усилена.