Он обвил своё обнажённое тело вокруг моего, пока я не оказалась полностью защищена им от любого вреда.

Я тихо прошептала ему:

— Я тоже тебя люблю.

Потому что это было правдой: я не хотела проводить ни единого дня без этого яростного омеги рядом со мной.

Влага капнула мне на щеку.

Он плакал.

В этой жизни я слишком устала, чтобы мне было не всё равно.

В какой-то момент маленький пушистый котенок прижался ко мне, тихо мурлыча, и я притянула его к груди, чтобы обнять.

Я замурлыкала в ответ.

Я очень тебя люблю.

Я заявила на него свои права.

Улыбаясь, я слизнула вкус специй со своих губ.

Одна мысль промелькнула у меня в голове прежде, чем я уснула: как я могла думать, что корица сладкая?

Она, черт возьми, обжигала.

Глава 29. Его новая религия

Ксеркс

Два часа назад...

Я скользнул губами по ее коже и простонал, когда вкус клюквы взорвался на моем языке. Она была слаще, чем я когда-либо мог себе представить.

— Ксеркс, — простонала она, и мой член дернулся.

Моя альфа хотела меня. Она не просто согласилась трахнуть омегу в течке, не раздумывая. Она выбраламеня .

Я целовал ее с благоговением, стараясь выразить губами все свое изумление.

Она была слишком хороша для меня.

«Ты напугаешь любую женщину».

Мне нужно было быть нежным.

Запах ее нужды стал невыносимым, и я сорвал с нее спортивные штаны прежде, чем успел остановиться.

У меня потекли слюнки, и я тут же снова принялся смаковать ее кожу. Я мог бы умереть счастливым, уткнувшись лицом в ее плоть.

Не задумываясь, я шептал слова о том, какая она сладкая.

Ничто прежде не было таким вкусным.

Я покусывал низ ее живота, едва сдерживаясь, чтобы не причинить ей боль.

Она громко застонала, и этот звук отозвался прямо в моем ноющем члене. Мои яички напряглись до невозможного предела.

Опьяненный, я вел зубами по каждому сантиметру ее живота, по ее изящным рельефным мышцам.

Синяки и ссадины от ее драк были разбросаны по ее золотистой коже, и я прикусывал некоторые из них.

Внезапная ярость ослепила меня: другие альфы оставили на ней свои следы.

Она будет носитьмои метки, а не их.

Прежде чем я смог остановиться, я вонзил зубы в ее кожу и простонал от удовлетворения, когда клюквенная кровь наполнила мой рот.

Она вскрикнула и забилась подо мной.

Мой член запульсировал от этого звука, но сердце ушло в пятки. Я заставил себя замереть, игнорируя волны боли, которые с нарастающей силой жгли мой пах.

«Ты напугаешь любую женщину».

Если я потеряю Сэйди, я умру.

Когда я восстановил контроль, я прошептал:

— Прости, — и нежно поцеловал ее, пытаясь через ласку показать, что она для меня значит.

Ради нее я смогу это сделать.

Я продолжал мягко целовать ее живот и грудь, осыпая ее легкими поцелуями. Челюсти ныли от каждого нежного движения, а огонь внизу остывал, пока волны жара становились все болезненнее.

Неважно, чего хотел я. Я буду для нее правильным омегой.

— Пожалуйста, — взмолилась она.

Желчь обожгла мне горло, когда я отстранился.

— Я причинил тебе боль.

Черт, мне хотелось кричать от отчаяния. Самая идеальная альфа, которую я когда-либо встречал, и я уже напугал ее.

Почему я такой неправильный?

— Нет, я имела в виду… — она замолчала, слишком расстроенная, чтобы даже смотреть на меня.

Я чудовище.

— Мне очень жаль.

Если я сейчас убегу в ванную и запрусь, у нее будет шанс сбежать. Мне просто нужно разбить столешницу и раковину и заклинить дверь, чтобы не броситься за ней. Уолтер защитит ее, пока остальные мужчины не вернутся.

Внезапно мозолистые пальцы впились в мои плечи и потянули меня на себя.

— Пожалуйста, укуси меня еще раз. Мне понравилось.

Сэйди заговорила так быстро, что моему мозгу потребовалось несколько секунд, чтобы осознать сказанное.

Когда я понял, я медленно выдохнул.

Сэйди не умоляла меня не причинять ей боли или быть нежнее. Она умоляла меня укусить ее.

Взять ее жестче.

Она хотела грубости.

Стены, которые я возвел вокруг себя, рухнули, и, словно сбросив старую кожу, я избавился от всяких зачатков нормальности.

Я обхватил ее узкие бедра и сжал так сильно, как только мог, зная, что мои пальцы оставят синяки на ее теле.

Мои отпечатки будут выделяться.

Сэйди застонала, и аромат женского возбуждения резко усилился.

Моя маленькая воительница-альфа совсем спятила: она понятия не имела, что натворила, но она вот-вот узнает.

Я укусил ее за плечо со всей силы, пока клюквенное вино не потекло по моему подбородку.

Четыре бетонные стены контроля вокруг моего сердца начали рушиться, и цепи моего прошлого зазвенели, ослабевая.

Синяки от других альф все еще покрывали ее кожу, и это было неприемлемо. Она быламоей альфой.

Не их.