Его бедра наказывали, пока вежливость окончательно исчезала с его лица. Маска упала.

Никто и никогда не спутал бы то, что мы делали, с занятием любовью.

Ксеркс агрессивно брал меня у стены. Он трахал меня. Его узел задевал мой клитор и вибрировал на частоте, бросающей вызов физике.

Он использовал моё тело, а я использовала его.

Омега брал меня до тех пор, пока не осталось ничего, что можно было бы забрать, и я не могла ничего делать, кроме как кричать в экстазе, пока он трахал меня, унося в другое измерение.

Я плакала.

Он кусал меня.

Я истекала кровью.

Его член вибрировал всё быстрее.

Я кончила с криком.

Он трахал меня сильнее у стены.

Я шептала его имя.

Ксеркс говорил с благоговением, вбивая свой пульсирующий член в меня, его узел стимулировал мой клитор так, что я кричала.

— Ты моя альфа. Я заявляю на тебя права. Ты принадлежишь мне. Никогда не будет омеги, который оттрахает альфу так, как я трахаю твою киску.

Я снова кончила.

Он прорычал:

— Ты моя, малышка.

Я укусила его за шею изо всех сил.

— Нет, ты мой омега.

Ксеркс запустил одну руку в мои волосы, а другую обхватил вокруг горла, вырвал свой член из меня, откинул мою голову назад под невозможным углом, перевернул меня и толкнул грудью вперед.

Внезапно внутри стало неуютно пусто.

Его грудь прижалась к моей спине, когда он удерживал меня так, что моё тело было приклеено к стене; мои чувствительные соски царапали дерево, пока он давил сильнее.

Я ничего не видела и разочарованно прорычала.

Он вошел в меня одним резким движением.

В этом новом ракурсе его кончик врезался в мою шейку матки, а его яички прижались к моему жару. Его пальцы терли мой клитор.

Я бы закричала, когда ударные волны прошли сквозь моё ядро, но я потеряла голос.

Рука в моих волосах потянула моё лицо назад еще сильнее, и он протолкнул свой язык мне в рот, пока я застыла в неудобной позе.

Ксеркс шлепнул меня по заднице и одновременно врезался в меня всем телом.

Его руки болезненно выкручивали мои соски, пока моё лицо билось о стену. Мой центр пульсировал, и влага стекала по ногам.

Ксеркс двигал бедрами быстрее, вознося меня на новые высоты.

Он провел двумя пальцами по моим губам, а затем глубоко ввел их мне в рот, так что я начала задыхаться от вкуса корицы и мускуса.

Я застонала.

Ксеркс заткнул мне рот своими пальцами.

Внезапно его другая рука ударила по моему клитору, и ощущение было настолько мощным, что моя матка сократилась, когда я достигла пика.

На секунду мой омега перестал двигаться.

И снова Ксеркс прошептал:

— Вот моя хорошая девочка.

Горячая жидкость запульсировала внутри меня, и он продолжал трахать меня у стены, пощипывая мои раздраженные соски и изливаясь.

Его ноги дрожали, и он прижал меня к себе сильнее, чтобы я не могла пошевелиться.

Сильные руки раздвинули мои бедра, и он достиг новой глубины, падая на колени.

Он развернулся и усадил меня спиной к своей груди, удерживая меня на себе с глубоко зарытым членом.

— Моя. — Он сильно укусил меня за шею, и моё нутро дрогнуло в знак согласия.

В другой жизни я бы не лежала на нем так, лишившись костей, с его вибрирующим членом глубоко внутри.

Я не для того сражалась в бесплодной пустыне королевства оборотней, на раскаленных песках колизея фейри и в бойцовском клубе мафии, чтобы позволить омеге лишить меня девственности с таким неистовым самозабвением, достигнув нирваны и перейдя грань между притупляющей разум болью и изысканным удовольствием.

Никаких сожалений.

И когда Ксеркс наконец вытащил свой член из моего жара, он в последний раз обхватил рукой моё горло и опустил меня на пол, я не сопротивлялась.

Когда он провел пальцами по семени на моем бедре и ввел их в мой вход, одновременно впиваясь языком как можно глубже в мой рот, я просто откинулась назад и наслаждалась этим.

— Ты будешь держать моё семя внутри своей киски, — прорычал он, всё ещё не вынимая языка из моего рта и пальцев, глубоко зарытых в моё нутро.

Я сонно кивнула и прошептала:

— Как скажешь, омега, — в то время как альфа-мурлыканье дрожало в моей груди.

В любом случае, я была на 99 процентов уверена, что как самка-альфа не могу забеременеть, но не стала поднимать эту тему. Я просто позволила ему делать своё дело.

— Мой омега, — пробормотала я, и мои губы растянулись в довольной улыбке.

Голос Ксеркса сорвался на всхлип, когда он прошептал:

— Я люблю тебя.

Он оставил на моем лице дорожку из поцелуев, легких, как перышко.

Моё сердце замерло в груди. Черт!

Жар огня восхитительно потрескивал, заставляя меня закрыть глаза. Мягкая джазовая музыка окутывала нас, а свежий снег ложился сугробами.