Я снял Сэйди со своего члена, развернул ее, чтобы видеть ее идеальную задницу в форме сердечка, и снова вошел в ее жар. Я запустил руки в ее шелковистые пряди и потянул голову назад, чтобы целовать ее, пока беру ее изнутри.

Глаза Сэйди закатились, пока она стонала.

Я рассмеялся над своей чувствительной маленькой альфой.

Безжалостно я вбивался в нее всё сильнее, терзая соски и лаская пальцами клитор.

Какая сладкая киска... Никогда не будет женщины столь сводящей с ума, как моя девочка.

Покалывание нарастало, мой член пульсировал.

Я сдерживался изо всех сил, потому что не собирался кончать, пока не кончит она.

Я засунул пальцы ей в рот, заставляя давиться, и трахал ее так сильно, как только мог.

Аромат ее возбуждения наполнил воздух, когда она снова сжалась и затрепетала вокруг моего члена.

— Ты хорошая девочка, — похвалил я ее, позволяя своему семени излиться, и сдерживал этот напор, прижимая нас обоих к стене и оттягивая ее вишневые соски до тех пор, пока она не заплакала.

С затуманенным зрением от ощущений нирваны, я опустился на колени, раздвинув ее бедра, чтобы оставаться глубоко внутри нее.

Я перевернулся и наслаждался ощущением того, что моя альфа лежит на мне. Это была честь — держать ее, прижимать к своему телу.

Служить ей.

— Моя. — Я укусил ее за шею в последний раз. Мне нужно было оставить свою метку, чтобы ни один мужчина не усомнился в том, кому она принадлежит.

Течка больше не причиняла боли моему члену, она обрушилась на меня волной инстинктов.

Оставалось еще кое-что, что мне нужно было сделать.

Я отстранился от изысканного тепла, уложил Сэйди на спину, собрал свое липкое семя с ее золотистых бедер и протолкнул его обратно внутрь нее.

— Ты сохранишь мое семя в своей киске, — приказал я.

Паника сжала грудь при мысли, что течка могла не сработать; иррациональный порыв оплодотворить свою альфу ослепил мои мысли.

Я держал пальцы внутри до тех пор, пока инстинкт не утих и я не смог расслабиться.

— Как скажешь, омега, — усмехнулась Сэйди и прижалась ко мне, пока мои щеки горели от смущения из-за моих нелепых действий.

Самки альф не могли забеременеть.

Но моя альфа не издевалась надо мной. Она только замурлыкала и прильнула ко мне.

— Мой омега.

Моего прошлого больше не существовало, и глаза защипало, когда я прошептал:

— Я люблю тебя, — и осыпал Сэйди нежными поцелуями.

Я притянул ее к себе и укрыл своим телом, оберегая от любых угроз.

— Я тоже тебя люблю, — прошептала Сэйди так тихо, что я едва расслышал.

Я бы умер за нее.

Слезы покатились по моему лицу и закапали на женщину в моих руках, которая приняла всё то во мне, что я так долго ненавидел.

Проведя час в объятиях, я неосознанно обернулся котенком и заполз в теплое местечко у нее под мышкой.

Я хотел, чтобы моя альфа обняла меня.

Сэйди прижала меня крепче к своей груди.

Первая альфа, принявшая мой облик котенка.Моя альфа.

Клюква никогда еще не была такой сладкой.

Откровение озарило мое сознание перед тем, как я провалился в сон: течка лишь подтолкнула меня, но я был в полном сознании.

Я отчаянно желал всего, что произошло.

Я молил богиню Луны, чтобы Сэйди была не против.

Глава 30. О, черт

Сэйди

Я застонала, разминая ноющие конечности. Такое ощущение, будто меня переехал грузовик, а потом пытал во сне. Каждая клеточка пульсировала от боли. И почему кровать такая жесткая?

Я открыла заспанные глаза, и мне потребовалось немало времени, чтобы осознать: боль была вовсе не от того, что Аран напала на меня во сне. Нет.

В темной комнате потрескивал огонь и кружился снег, но именно резкий запах корицы и секса заставил меня окончательно проснуться, а воспоминания — обрушиться лавиной. Маленький пушистый белый котенок свернулся калачиком на сгибе моего локтя. Я вспомнила слова Ксеркса о том, как он стыдится своего облика котенка и как альфы насмехались над ним из-за этого.

Крошечный комочек замурлыкал, прижавшись ко мне, и мое сердце разлетелось на миллион осколков. Грудь сдавило от нахлынувших странных эмоций. На мгновение я закрыла глаза и представила, что хруст шагов по снегу — это шаги Люсинды, и мы просто исследуем лес в королевстве оборотней. Жизнь не была легкой, но мы были молоды и полны детской наивности, веря, что всё будет хорошо.

Но вместо свежего лесного воздуха в комнате пахло мускусным потом и медью крови. Я глубоко вздохнула, и мираж растаял. Лежа обнаженной в гнезде омеги, я взвешивала свои варианты:

Я могла бы начать кричать и устроить сцену (чрезвычайно приятно, но эмоционально изматывающе).

Я могла бы вести себя невозмутимо и притвориться секс-богиней, которая регулярно и жестко трахается с мужчинами (заманчиво, но трудновыполнимо).

Я могла бы найти Уолтера и спросить, нет ли у него знакомого терапевта, потому что мои ментальные проблемы явно перекинулись на сексуальную сферу (скучно и предсказуемо, никого не удивишь).