Я попытался показать ей это, но моя гордая альфа не опустила взгляд, и в моей груди рокотал смех.

Какая маленькая дрянь!

Сэйди облизала свои восхитительные губы, словно точно знала, что она со мной делает.

Я едва осознавал, что мы разговариваем.

Ее золотистая кожа сияла в пламени, ее кошачьи черты гипнотизировали меня так, как ни один альфа раньше.

Я видел ее лицо в своих снах и в своих кошмарах.

Я обхватил шелковистую кожу ее острого подбородка (не мог удержаться) и провел пальцами по этим ягодным губам.

Сэйди замурлыкала громче, но не посмотрела вниз.

Я надавил большим пальцем на ее сладкий ротик и прижал ее теплый язык, пока ее милая головка не наклонилась, а рубиновые глаза не уставились на мой ноющий член.

— Хорошая девочка, — похвалил я ее.

Запах клюквы и возбуждение стали сильнее.

Еще больше предэякулята вытекло из моего ствола.

Я снова похвалил ее:

— Хорошая девочка, — и ее зрачки расширились, пока глаза не стали черными. Я почувствовал покалывание в носу и застонал от запаха ее мокрой киски.

Мой узел завибрировал.

Клюква стала слаще. Я облизал губы и вздрогнул. Ее вкус был афродизиаком.

Но я не двигался.

Пока волны мучительной нужды захлестывали меня, я уперся пятками в ковер и замер.

Сэйди заслуживала хорошего обращения, и я не собирался обращаться с ней как с безмозглым зверем.

Пот катился по моей спине, пока она, разинув рот, смотрела на мой вибрирующий член.

Внезапно она упала с кровати.

Лежа на ковре, с белыми волосами, запутавшимися вокруг ее золотистой кожи, она улыбнулась мне как идеальная, игривая альфа, которой она и была.

Прежде чем я смог остановиться, я прорычал:

— Ты моя.

Она согласилась.

Каждая клетка моего тела замерла от шока, а внутренний голос, кричавший мне быть рыцарем, замолчал.

Она согласилась.

Сэйди согласилась.

Моя альфа согласилась.

Она была моей.

Я бросился вперед и рванул толстовку, закрывавшую ее плоть, скрывавшую ее от меня, и разорвал ненавистный материал в клочья.

Золотистая кожа сияла, а темно-вишневые соски напряглись на грудях в форме капель.

Каждая ее грудь была чуть меньше пригоршни — достаточно маленькие, чтобы я мог целиком всосать их в рот и сомкнуть зубы вокруг них. Они были идеальны.

Сэйди прикрыла грудь, и румянец окрасил верхнюю часть ее щек.

— Не надо, — прошептал я, борясь с желанием заломить ее руки над головой и отхлестать ее.

Сэйди была нежной и неопытной. Ее первый раз должен был быть особенным.

Мои колени подогнулись, и я пополз к ней.

Ее пульс бился под нежной кожей шеи, и это трепетание ее бронзовой кожи гипнотизировало меня.

Если бы я укусил ее, если бы прокусил ее кожу, другие узнали бы, что она моя.

Мне пришлось бы кусать ее каждый день, чтобы она всегда носила мою метку, но это не было проблемой.

Я наклонился вперед, чтобы заявить на нее свои права.

Сэйди задрожала в полумраке, и воспоминания о доминантных альфах, преследующих меня в темных комнатах, заставили мои мышцы напрячься.

Я замер.

Воспоминания о всепоглощающем страхе, когда альфы теряли над собой контроль и нападали на меня как звери, вызывали судороги в животе.

Самым страшным было не то, что меня не тянуло к ним сексуально, не то, что я не хотел, чтобы они брали меня, что я умолял их не делать этого.

Самым страшным было то, что мне нравилось насилие.

Когда они изводили меня, мой член всегда был твердым. И когда они били меня, я кусал себя, пока они забирали то, что им не принадлежало, и я кончал снова и снова.

Это было одной из причин, по которой я сбежал.

Жестокие лица смеялись, пока они проводили ножами по моей плоти, а я стонал от удовольствия.

Пока обезумевший альфа нападал на меня, он бил меня со своей невозможной силой, пока моя голова не поворачивалась в сторону.

От силы его удара я кончал.

Они плевали мне в лицо.

— Ты самый извращенный омега во всем этом гребаном королевстве. Омеги должны быть нежными. Тебе повезло, что мы тебя купили, потому что ты никогда не смог бы справиться с женщиной. Ты бы их сломал. — Он снова ударил меня, и мое тело затряслось от наслаждения. — Я никогда не слышал об омеге, которому нравится пожестче. Какая потеря. Ты бы напугал любую женщину.

В ту ночь я сбежал.

Худшее: мне нравился грубый секс, и я никогда раньше не был в течке.

В настоящем, с дрожащими руками и растянувшейся подо мной Сэйди, я с отчаянием сказал:

— Если ты этого не хочешь. Течка. Если это слишком. Я остановлюсь. Сэйди. Скажи мне. Пожалуйста.

Я ненавидел себя.

Конечно, она меня не захочет. Я вел себя как бешеный зверь.