Я кусал, так сильно, как только мог, каждый великолепный сантиметр ее чувствительной шеи, пока она не начала извиваться и умолять подо мной.

Чем сильнее она дрожала, тем больше мне нужно было показать ей, как далеко я зайду.

Теперь была моя очередь научить ее, что никто иникогда не будет трахать ее так, как я.

Я прошелся щетиной по ее идеальной груди, прижимаясь лицом к ее вишневым соскам, пока ее золотистая кожа не покраснела от трения.

Она выгнула бедра вверх, ее тело напряглось, пока она стонала.

— Моей альфе нравится пожестче, — прошептал я на ее коже, как молитву.

Она была благословением проклятой богини Луны, и я проведу остаток своей бессмертной жизни, поклоняясь ей.

Она была согласна. И мою кожу на голове обожгло, когда она больно потянула меня за волосы.

Я чуть не кончил.

Замок, державший мои цепи, сломался и рассыпался в прах. Исчез навсегда.

Мои руки сжали ее крепче, мой рот стал грубее, и Сэйди выгибалась навстречу мне, стон становился все громче.

Наслаждение пронзило нас обоих, как молния.

Я приказал ей сказать, что она — моя альфа, пока я пировал ее клюквенным вкусом.

Пока я брал свою альфу, ее ногти раздирали кожу на моей спине.

Боль и удовольствие смешались в единое смазанное целое.

Мои цепи пали и растворились в воздухе.

Никогда еще женщина не была такой идеальной.

Я прижал бедра Сэйди к ковру, схватил ртом вишневый сосок, который дразнил меня с тех пор, как я сорвал с нее толстовку, и прикусил его, приказывая ей быть моей.

— СКАЖИ ЭТО.

Она вскрикнула, и ее влага брызнула на мое колено.

Я заставлял ее повторять это, пока пробовал на вкус, кусал и заявлял права на каждый сантиметр ее сладкой гребаной кожи.

Внезапно Сэйди потянулась вперед и прижалась своими губами к моим в робком, мягком поцелуе.

Стены контроля вокруг моего сердца перестали рушиться, пока я отчаянно пытался сдержаться.

Я ошибся? Она хочет, чтобы я был мягче?

— Нет, — выдохнула она мне в рот.

Сэйди издевалась надо мной.

Она подзуживала меня быть с ней еще грубее, бросая вызов — отпустить себя и дать нам обоим то, чего мы хотели.

Одна из моих стен рухнула на пол.

Кто я такой, чтобы отказывать своей альфе в чем-либо?

— Хорошая девочка, — похвалил я ее, легко поднимая и прижимая мою воительницу-альфу к стене так, что комната вокруг нас содрогнулась.

Сэйди замурлыкала, и мой член запульсировал.

Я молча произнес молитву богине Луны.

Я нашел свою религию.

Она была поймана подо мной.

Сэйди обхватила ногами мою талию, и самая изысканная влага капала на мой горящий член, пока она похотливо терлась о него.

Затем она наклонилась вперед и дико укусила меня за грудь.

Болезненное удовольствие взорвалось в моей плоти, когда моя альфа снова заявила на меня права. Ее полные губы улыбнулись, когда она перевела голову к другому сантиметру нетронутой кожи и снова укусила.

Моя вторая стена рухнула на пол.

Мои бедра дрожали, когда я терся членом о ее центр, даря нам обоим то восхитительное трение, которого мы жаждали.

Она кусала меня сильнее.

Я терся о нее еще неистовее.

Моя кровь капала по подбородку Сэйди, и она улыбнулась мне.

— Мой омега.

Я снова чуть не кончил.

Третья стена исчезла.

Я никогда не отпущу ее, такую сладкую и яростную. Такую чертовски идеальную.

— Хорошая девочка.

Я прижал ее к стене изо всех сил, мы оба стонали, пока ее скользкий жар изливался от трения.

В награду я провел щетиной по ее чувствительной шее, пока не почувствовал запах ее крови.

Она ударила кулаками по моей спине с удивительной силой, попадая прямо по открытым ранам от своих ногтей.

Мои глаза закатились.

В ответ я укусил ее за шею, сжал ее вишневые соски так сильно, как мог, и толкнулся бедрами вперед, чтобы мой пульсирующий член ударил по ее клитору.

Сэйди восхитительно закричала. Теплая кровь, сочащаяся из ее шеи, стекала по ее груди и попадала на мои пальцы, пока я истязал ее соски.

Ее голова была откинута в экстазе, на шее красовался след от моего укуса, а мои пальцы покрывали ее упругие соски кровью. Я играл с ней, словно она была моей игрушкой.

Я никогда не оправлюсь от этого.

От нее.

Моя девочка была идеальной, и я бы умер за нее.

Все стало размытым, пока мы терзали друг друга.

Единственной осознанной мыслью было то, что она всё еще девственница и мне стоит перенести ее на кровать.

Я отстранился, чтобы поднять нас, но моя воительница-альфа дико укусила меня за бицепс.

— Не хочу кровать, — пробормотала она.

Черт.

Никогда не существовало более идеальной женщины. Я построю алтарь в ее честь.

— Ты такая идеальная. Ты — мой мир, малышка, — похвалил я свою маленькую красавицу.

Снова ее зрачки расширились от моих слов, и она задрожала. Неужели другие мужчины не знали, что она так падка на похвалу?