Я могла бы пойти и похвастаться перед Аран, что лишилась девственности раньше нее, а значит, она официально становится главной занудой-недотрогой в нашей паре (очень заманчиво, но Аран, скорее всего, нападет на меня, а мое тело и так на пределе).

Я могла бы просто вести себя нормально (как неудачница).

Очевидно, брутальное избавление от плевы что-то изменило внутри меня, потому что я склонялась к пятому варианту. Я превращалась в настоящую леди. Шучу. Боль пульсировала в такт сердцебиению, и мне было слишком больно, чтобы делать что-то еще, кроме как поцеловать Ксеркса в кошачью макушку. Отрицание — мой лучший друг.

— Ты такой милашка, — ласково сказала я и осторожно провела пальцами по его пушистым белым ушкам.

Котенок-Ксеркс перевернулся и подставил маленький животик. Я наклонилась и мягко поцеловала его в мех. Крошечные лапки вцепились в пряди моих волос, упавших на него. Мое сердце окончательно растаяло, и я начала дразнить его волосами, как ниточкой. — Котик хочет поиграть?

Ксеркс бил лапками по прядям и очаровательно дрыгал задними ногами. После десяти минут игры он сел и стал игнорировать мои попытки щекотать его волосами. Его фиолетовые кошачьи глаза сменили выражение с сонного и игривого на весьма недовольное. Он высокомерно принюхался и лизнул лапку. Мой омега вернул себе самообладание, и мои выходки ему наскучили.

Жаль его, потому что я всё еще веселилась.

— Маленький котик, милый и крошечный. — Я почесала его за подбородком, пока он не задрожал и не зажмурился. Я осыпала его голову поцелуями, продолжая чесать. — Маленький малыш Сэйди.

Ксеркс прикусил мой палец резцами. Бедняжка вложил в это всё свое тельце, но он был настолько мал, что даже не поцарапал кожу. Я рассмеялась.

— Кто бы мог подумать, что у тебя такие проблемы с кусанием?

Внезапно, словно мои слова вывели его из транса, котенок отпрянул и спрыгнул с моих колен. Не успела я снова бросить в него волосами, как на ковре уже сидел на корточках мужчина почти двухметрового роста. Его оливковая кожа светилась в отсветах огня, но она не была гладкой и безупречной, как обычно. Воздух покинул мои легкие, я замерла в шоке.

Шея Ксеркса и обе грудные мышцы были покрыты синяками и волдырями с сотнями маленьких круглых вмятин. Я искусала каждый квадратный сантиметр его кожи. С его поджарыми мускулами, длинными волосами, глубокими линиями пресса и кинжалами, эффектно закрепленными на бедрах, он выглядел как дикий воин из древних легенд.

Пока я оценивала плоды своих трудов, Ксеркс в спешке отпрянул назад. Его лицо исказилось от ужаса. Я недовольно поморщилась и прикрыла наготу руками.

— Ну, это очень обнадеживает. — Какая женщина не мечтает, чтобы ее возлюбленный отшатывался от нее с отвращением после того, как она отдала ему невинность, а он признался ей в любви? Для моего самолюбия леди это был удар.

Ксеркс заговорил, и его голос больше не был тем утробным рыком, как вчера. Его медовый акцент вернулся.

— Малышка, мне так жаль. Я не могу поверить…

Он прикрыл рот дрожащей рукой и отодвинулся от меня еще дальше. Я проигнорировала то, как екнуло сердце, когда он назвал меня «малышкой». Но сейчас он извинялся. Любовные романы, которыми я зачитывалась в детстве, выставляли мужчин гораздо менее драматичными, чем они есть на самом деле. Весьма тревожно и прискорбно для женщин по всему миру.

В висках начала зарождаться головная боль.

— Друг. Не делай ситуацию странной.

Ксеркс открывал и закрывал свою четко очерченную челюсть, проводя тонкими пальцами по щетине.

— Странной?

Внизу всё сжалось от этого хриплого звука, а соски вспомнили жесткое трение, когда он прижимался к ним лицом. Не рановато ли упоминать, что мы сказали друг другу «я люблю тебя»? Его ноздри расширились, а глаза начали светиться. Я сжала ноги и подумала, не попытаться ли сексапильно подползти к нему. Судя по боли в коленных чашечках, я бы, скорее, развалилась на части, как обитательница дома престарелых. Тем не менее, я прищурилась, обдумывая это. Я не трусиха.

Прежде чем я успела продумать маршрут, Ксеркс закрыл лицо ладонями и отвернулся. Он пробормотал себе под нос:

— Да что с тобой, черт возьми, не так? Перестань.

Бог солнца, какая же у него была красивая задница. Я бы рискнула коленями и поползла к нему (его крепкие ягодицы были маяками света в этом темном мире), но меня отвлекли следы ран на его спине. На коже запеклась кровь, а отметины были настолько глубокими, будто его пороли плетью. Внезапно я почувствовала себя дерьмом.

Меня затошнило, и я отпрянула от него.

— Мне очень жаль твою спину.

Он не обернулся. Просто еще ниже опустил плечи и тихо выругался. Он выглядел убитым горем. Я прикусила костяшки пальцев, когда до меня дошло. Святой бог солнца, я же пожирательница мужчин. Черт.

Прежде чем я успела набраться смелости и сдаться соответствующим властям, в дверь громко застучали. Кобра закричал: