Снова мои ноги обхватили его бедра. Я уперлась пятками в его твердые ягодицы и прижималась к нему с каждым прерывистым вдохом.

Метель взревела.

— Сделай это, блядь, — взмолилась я, когда комната задрожала.

Ксеркс подхватил меня под мышки и поднял выше у стены. Он наклонил голову так, что наши глаза оказались в нескольких сантиметрах друг от друга.

Удерживая меня одной рукой, он опустил другую и обхватил себя.

С невозможной медленностью он провел своим вибрирующим членом по моему скользкому входу. Его толстая головка раздразнила мой жар, и дрожь сотрясла мой центр.

Я была на пределе.

Ксеркс прошептал с благоговением:

— Моя, — медленно толкаясь бедрами вперед.

Он убрал руку со своего пульсирующего члена и обхватил моё горло, входя в меня.

Постепенно он заполнял меня.

Его невероятно широкий член буквально разрывал меня изнутри.

Трепет превратился в землетрясение, когда вибрации перестимулировали мою нежную плоть.

Я задыхалась, слезы текли по моему лицу, и я едва могла вымолвить:

— Стой.

Ксеркс замер, его член пронзил мой вход, пока он прижимал меня к стене.

Он не дышал.

Вместо этого его пальцы сжались на моем горле, крадя воздух из легких, пока его член расширял меня.

Кончик причинял боль, пока он оставался неподвижным долгие секунды.

Он вибрировал внутри меня, и я дрожала.

Мне нравилась эта боль.

Ксеркс прижал свои губы к моим и прошептал мне в рот:

— Бедная маленькая альфа. Ты примешь это, и тебе понравится.

Это уже было слишком.

Его пальцы сжались на моей шее, пока перед глазами не поплыли звезды.

Ксеркс мягко потянул мою шею вперед, а затем снова вжал в стену.

Он толкнул свой вибрирующий член чуть глубже, наклонился и всосал мою маленькую грудь целиком.

А затем этот ублюдок прикусил кончик.

Я закричала, кончая.

Я едва была в сознании, а его пальцы были беспощадны, сдавливая горло всё сильнее.

— Это слишком, — простонала я, когда эйфория ослепила меня. — Я не смогу кончить снова.

Частички корицы заискрились в воздухе вокруг нас.

Я сгорала заживо.

Ксеркс рассмеялся мне в шею.

— Я еще даже не начинал.

В другой жизни я бы содрогнулась при мысли о потере девственности у стены с огромным воином, который когда-то был моим врагом, пока он душит меня, кусает до крови, терзает соски и говорит, что я — его собственность.

Пока его член продолжал проникать в меня, Ксеркс прошептал мне на ухо:

— Скажи, что ты моя альфа, детка. Скажи, что твой омега владеет твоей чертовой душой.

Я прорычала:

— Тогда начинай уже, блядь.

Ксеркс с чмоканьем отпустил мою грудь и похотливо провел языком по моей нижней губе.

Рука, сжимавшая горло, ослабила давление, и я открыла рот, чтобы вздохнуть.

Он воспользовался этим, чтобы наклонить голову и глубоко протолкнуть язык мне в рот.

Это не был поцелуй.

Ксеркс беспощадно сражался с моим языком, заталкивая корицу мне в горло. Это было утверждение прав.

Не отрывая рта от моего, он прорычал:

— Вот моя девочка.

Рука на горле снова сильно сжалась, пока я не увидела звезды.

Прямо перед тем, как мир мог померкнуть, его пальцы разжались, и я закашлялась, задыхаясь с его коричным языком, всё еще глубоко зарытым в моем рту.

Я прошлась своим языком по его и боролась за то, чтобы снова заявить на него права, пока он зарывался еще глубже.

Я отвернула голову и прорычала:

— Ты мой.

Фиолетовые глаза, окутанные огнем, и слишком красивые черты омеги исказились в усмешке.

— Разве ты этого не хочешь?

Когда слова слетели с его губ, он вогнал свой вибрирующий член в мою девственность, впечатывая моё тело в стену.

Я закричала.

Он закричал.

Боль была невыносимой (его узел терся о мой клитор с невозможной скоростью), как и наслаждение.

Я всхлипывала, кончая снова.

— МОЯ АЛЬФА! — закричал он.

В комнате не осталось воздуха, только корица, секс и агрессия.

Ксеркс подался назад и начал ритмично вбивать свой член в мою шейку матки.

Он был прав: он был темным принцем.

Фиолетовые глаза светились демонически, длинные волосы развевались как в метель, а его мышцы напрягались с невозможной силой.

Рукояти его кинжалов впивались в мои бедра.

Мне всегда нравились злодеи.

Ксеркс низко прорычал:

— Твоя киска — моя.

Я вскрикнула, когда очередной оргазм пронзил меня.

Пока ударные волны расходились по моему нутру и ягодицам, я приблизила губы к его уху.

— Пошел ты, Ксеркс.

Мой голос звучал благоговейно, а слова были похожи на молитву.

Это звучало как: «Я люблю тебя».

Последние остатки рассудка рухнули, и Ксеркс поддался своему зверю.

Ксеркс прорычал:

— Нет, пошла ты, детка.

Это звучало как: «Я люблю тебя сильнее».

Мой омега опустошил меня.