Другим — умереть, чтобы в крыльях взрасти.

Когда голос смолк, горничная наклонилась вперед, как марионетка, и ударилась головой о стену.

Она упала на колени, затем поспешно вскочила, растерянно оглядываясь.

— Я принесла полотенце?

— Уходи! — отчаянно закричала я, в ужасе от того, что она снова откроет рот.

Она замерла, широко раскрыв глаза от неожиданности.

— Пожалуйста, уйди, — Аран мягко подтолкнула ее к выходу. Когда девушка переступила порог, Аран захлопнула дверь перед ее носом и крикнула: — И никогда не возвращайся!

Аран повернула замок и прислонилась к двери, тяжело дыша.

— Отлично, еще больше хороших новостей, и еще что-то про «сломаться и умереть», — сказала я прерывистым голосом, чувствуя тяжесть в животе. — Думаешь, они знали, что мы собираемся это проигнорировать... и поэтому голос вернулся?

Аран передернула плечами и наклонилась, будто ее сейчас стошнит.

— Блять, может быть.

Она снова затянулась.

— Давай кратко резюмируем, чтобы не спалиться. Один — спорим, это ты или я — должен присоединиться, поднять задницу, вырасти и перестать бояться.

Аран отчаянно вдохнула, словно задыхаясь.

— Другой — кто угодно из нас, кто не «один» — должен сломаться, привести королей, умереть и воскреснуть с крыльями.

Буднично кивнув, словно мне не было до смерти страшно, я прислонилась лбом к старинному зеркалу на стене.

Раздался хруст.

Холодное стекло терапевтически треснуло под моим лбом, пока я говорила:

— Скорее всего, «другой» — это я, учитывая весь этот расклад со смертью и разрушением, хотя я всегда хотела быть птицей. Это может быть плюсом.

Аран продолжала курить, даже не вздрогнув при виде крови, капающей из раны на моей голове.

— Так кто же короли? Джакс, Кобра, Ашер, Ксеркс? Это как-то не вяжется.

— Разве Кобру нельзя считать королевской особой? Или, может быть, стаю через него? — Мое чутье подсказывало, что речь именно об этом.

Аран вздрогнула.

— Не знаю. Мне кажется, тут что-то не то. Последний раз, когда нам читали стихи, там было:

Кровь полыхает красным, по воздуху вьется,

Кровь на законный трон ярким светом прольется,

Кровь обнажает правду и разум в клочья рвет,

Кровь создает страданье и слабых всех убьет.

Аран возбужденно щелкнула пальцами и указала на меня.

— А потом ты обнаружила у себя магию крови и напала на мою мать, которая сидела на законном троне. Ты разорвала ее разум и убила ее. Вообще-то, стих был очень буквальным.

Я выгнула бровь.

— Погоди, а как ты запомнила этот стих?

— О чем ты? Ты что, забыла?

— Неважно, я его определенно помнила. — Я его напрочь забыла. В смысле, там было слишком много слов для запоминания.

Аран поморщилась.

— Это напоминает мне о...

Если сейчас будет еще одна плохая новость, я покончу с собой.

Парни оказались неверными козлами, которые заинтересовались одной из самых красивых женщин, что я видела (мне хватало уверенности признать, что в ней была «изюминка», тогда как во мне был вопрос «ты уверена, что принимала душ?»), у меня была яркая галлюцинация с утоплением, а теперь нам снова читают жуткие стихи.

Качество моей жизни стремилось к нулю.

Хуже уже буквально быть не могло.

Я подошла поближе к окну, готовая драматично выброситься из него в знак крайнего возмущения.

— У тебя завтра этот гребаный экзамен для суда, так что сегодня тебе нужно учиться.

Ну всё.

Я не могу так жить.

Я рванулась к окну и почти пробилась на свободу, но Аран преградила мне путь и легко швырнула обратно на кровать.

— Ну пожалуйста, — завыла я. — Это так несправедливо.

Аран схватила меня, обхватив руками и ногами как крендель, чтобы я не могла пошевелиться.

— Если мне приходится жить и разгребать это дерьмо, то и тебе придется.

— Уф, не будь такой эгоисткой, Аран.

— Не будь такой чокнутой, Сэйди.

— Не будь такой страшной.

— Не будь такой тощей.

Я ахнула от боли.

— Возьми свои слова назад. Ты говорила, что мои мышцы стали больше, лживая корова.

— Му-у, сучка. — Аран выпустила меня из своей смертельной хватки и слезла с кровати.

Меня посетила ужасающая мысль:

— О боже мой, солнце.

— Что? — спросила она.

— Как думаешь, этот древний голос фейри — отинопланетянина ? Из звезд, — прошептала я с ужасом, вспомнив человеческий фильм про странную субстанцию в корзинке.

Аран закатила глаза.

— Во-первых, на солнце не живут разумные существа. Там слишком высокая температура. Во-вторых, инопланетяне — это нелепая человеческая концепция. Конечно, есть люди из других миров. Планеты соединены порталами. Разные миры — это просто отдельные планеты, разумеется.

Я ахнула, и мир вокруг меня пошатнулся.

— Погоди, так значит, я инопланетянка?

Аран прищурилась.