Теперь я дрожал от неистового желания сделать ее своей. Теперь я понимал Кобру. Если бы она принадлежала мне, если бы она была моей, тогда я мог бы запретить ей рисковать ради ее же безопасности. Тогда ей больше никогда бы не причинили вреда, и я смог бы расслабиться.

Я резко провел руками по своим чувствительным рогам, и боль прояснила путаные мысли. Нет. Я был продуктом гребаного детства и не мог мыслить здраво, когда был рядом с Сэйди. Если бы я поступил так, как хотел — как Джакс советовал Кобре — я бы потерял ее навсегда. Это был не вариант.

В какой-то момент нашего совместного пребывания в королевствах оборотней и фейри моя одержимость переросла во что-то большее. Я просыпался с мыслями о ней и ложился спать, беспокоясь о ней.

Мне всегда казалось, что моя жизнь бесцельна. Я был очень искусен — идеальный солдат контроля и насилия, но мне всегда чего-то не хватало. Я пребывал в постоянной скуке. Быть солдатом было слишком легко. Не требовалось никаких усилий, чтобы убить кого-то или избить до полусмерти. Еще один день — еще одна татуировка на моей плоти.

Но, черт возьми, мне больше не было скучно. Пустота в груди теперь превратилась в адское пламя одержимости.

Сэйди, моя гребаная принцесса, дала смысл насилию. Теперь я знал, что я — машина для убийства из мышц и жил, потому что именно я должен был защищать ее. Если бы мне было хоть немного дела до традиций бога солнца, я бы назвал это судьбой. Лунной судьбой или как там называется эта мистическая хрень, которую люди шепчут об истинных парах.

Пока я боролся со своими внутренними демонами контроля, Аран вскинула бровь, глядя на меня, словно чувствовала мои мучительные мысли. Ей бы вообще помалкивать.

Мы шли по коридору группой, и моё лицо оставалось каменной маской безразличия. Я пристально посмотрел на нее. Ненормально голубые глаза Аран сияли, как арктическая вода, и я в миллионный раз задался вопросом, как я мог принять ее за парня.

Даже под чарами, с ее короткими волосами и мальчишеским телосложением, ее черты были слишком женственными, а глаза не вязались с мужским лицом. Это было трудно выразить словами, потому что дело было не в физических характеристиках. В них чувствовалась тоска, меланхоличный проблеск печали, кричащий о глубоких тайнах и бесконечной боли. Такую боль могла причинить только безумная королева фейри в роли матери.

Глаза Аран выдавали ее. Именно из-за них я выдал ее матери в тот гребаный день.

В животе возник спазм, когда Аран продолжила пялиться на меня. Подростки ходили вокруг нас, переговариваясь. Джакс улыбался своей семье. Кобра шутил с ними, а моя принцесса шла впереди со своей сестрой.

В груди вспыхнул свет, когда она улыбнулась. Наконец-то Сэйди была в безопасности и довольна после стольких часов гребаной боли. Даже избитые почти до смерти, все члены группы источали ощутимое счастье.

Лишь мы с Аран были здесь чужаками.

Новая волна боли прошила желудок, когда я посмотрел на лучшую подругу Сэйди. Я заявлял, что я лучше своего отца, но это также была моя… вина в том, что личность Аран была раскрыта и что она совершила немыслимое.

Я попытался расслабить лицо и выдавить подобие улыбки. Вместо этого мои черты застыли в гримасе, а в горле обожгло кислотой. Я никогда не умел выражать эмоции. Я трахал женщин и не привязывался к ним, хлопал мужчин по плечу и концентрировался на том, чтобы быть лучшим солдатом. Эмоции — для слабых, потому что мимика и чувства могут быть использованы против тебя. Логически я это знал.

Но от этого боль в животе не исчезала каждый раз, когда я думал о страданиях Сэйди или видел страдальческий взгляд Аран. Аран шла молча, пока остальные улыбались. Фейрийская знать среди оборотней. Теперь, из-за моих действий, она стала королевой чертовски ужасного королевства.

Я сжал кулаки и заставил себя забыть об этом. Мне и так хватало забот с защитой Сэйди , какого черта меня должно волновать, что ее лучшая подруга явно не в порядке? Проблемы других не были моими, и, очевидно, я не имел ни малейшего представления о том, как обращаться с женщинами.

Аран фыркнула и закатила глаза.

— У тебя какие-то проблемы? — её тон был язвительным, но в нем не было привычной дерзости. Я не упустил того, как слегка подрагивали её руки.

В королевстве оборотней она была полна энергии, всегда защищала Сэйди и тренировалась на износ. Меня учили распознавать признаки лжи, и её слова были слишком резкими. Тон был не тот. У неё были жесты человека, находящегося под экстремальным давлением и пытающегося делать вид, что всё нормально, когда это не так. Она не была в порядке.

В животе снова кольнуло, и я задался вопросом, что бы сделал Джакс в такой ситуации. Его сестры буквально висели у него на руках и улыбались ему, пока он слушал каждое их нелепое высказывание так, словно оно имело первостепенное значение.