— Это существоне естественное. Скажи ей, чтобы она избавилась от него, Джакс.

Джакс тяжело вздохнул, словно не мог поверить, что это его жизнь. Он посмотрел на свою младшую сестру, которая прижимала хорька к щеке, как обычный ребенок.

Что-то подсказывало мне, что она нелегко заводит друзей.

После долгой паузы Джакс кивнул, его золотые цепи звякнули:

— Джинкс, ты можешь оставить Фидео. Кобра, повзрослей.

На этом Уолтер продолжил экскурсию.

Хорек устроился на голове Джинкс, а она прошептала ему что-то вроде «глупый».

Интуиция шептала мне, что в нашем будущем будет много хаоса.

Глава 9. В адском пламени ярости

Ашер

Я запустил пальцы в растрепанные волосы, подавляя желание зарычать, словно дикий зверь. Мне едва удавалось сдерживать огонь, пылающий в душе.

Уолтер указал нам на еще одну огромную спальню с кроватью под балдахином, камином и собственной ванной комнатой. Он показал нам все комнаты, прежде чем мы сделали выбор. Если честно, я не слышал ни единого его слова.

По кусочкам, осторожно, я восстанавливал свой фасад безразличия. Лицо было каменным, как твердый мрамор, в то время как в груди бушевал адский пожар гнева.

Ничто не могло унять боль.

Каждой клеткой своего существа я хотел ударить кулаком по деревянной резьбе, украшавшей сводчатый зал. У Ксеркса были старые деньги, и его дом был особняком изысканного калибра. Мне было плевать на это.

Единственное, что меня волновало — это Сэйди и жуткие черно-зеленые синяки, покрывавшие каждый сантиметр ее кожи. Я сохранял безмятежное выражение лица и притворялся, что мне всё равно, что я спокоен. Таким же спокойным, как Джакс.

Ничто не могло быть дальше от истины. Огонь в груди сжигал меня заживо, и мне приходилось кусать язык, чтобы не закричать.

Закричать на Сэйди за то, что она подвергла себя опасности. На ублюдка Спайка за то, что причинил ей боль. На Дона. На всех них.

Чем больше Сэйди рисковала собой, тем очевиднее становилось одно: я не такой, как другие альфы. Я не мог позволить ей лезть на рожон просто потому, что у нее были свои убеждения и прочее «бла-бла-бла». Она была гребаной принцессой. Моей принцессой.

Ногти впились в ладони так сильно, что пошла кровь.

Я всегда знал, что у меня проблемы с женщинами. Синдикат был мерзким местом, и я думал, что я… другой, не такой, как мой отец. Лучше. Но правда моего прошлого всё еще преследовала меня.

Подрастая, я усвоил, что женщины — это товар. Шлюхи, которые нужны для секса и больше ни для чего. Стоит дать им слишком много, и они заберут всё. Жадные, ленивые суки, торгующие телом.

Зубы впились в нижнюю губу, и рот наполнился кровью. Мантру о предназначении женщины в меня вдалбливали с самых ранних лет. Мой отец позаботился об этом. Но в одном он потерпел неудачу.

За каждую пощечину, которую он давал женщине, я получал взбучку похуже. Не нужно быть гением, чтобы связать одно с другим. Мой отец был абсолютно безумен. Ничто из того, что говорил этот человек, не было правдой.

Я пообещал себе, что никогда не стану таким, как он, никогда не буду обижать женщин или использовать их. До этого момента я думал, что мне удалось стать не похожим на этот кусок дерьма. Мне скоро исполнится двадцать четыре, и я мог с уверенностью сказать, что никогда не причинял боли женщине и никогда не поднимал на них руку. Я никогда и не хотел.

Конечно, я трахал их так, что они кричали от удовольствия, обожал их тела, пока они не выкрикивали моё имя, но никогда не применял силу над теми, кто слабее. Однако я никогда не чувствовал к женщине ничего, кроме поверхностной привязанности. Это был лишь обмен удовольствием на удовольствие.

Теперь я осознаю свою проблему. Мой характер качнулся слишком сильно в другую сторону. Теперь, когда я привязался к женщине, мне стало слишком не всё равно.

Ужасы моего взросления исказили меня. Боль, страх и слезы женщин, бегущих из комнаты отца, пока он небрежно бил их по головам, когда они ему надоедали.

В душе полыхал огонь. Я хотел закинуть Сэйди на плечо и запереть в комнате, потому что не мог видеть ее раненой. Это убивало меня изнутри.

Если бы остальные мужчины не приняли решение Сэйди, я бы физически помешал ей взять инициативу на себя. Я бы вырубил ее раньше, чем позволил бы сделать это.

Но я не мог. Я остановился из-за того, как сильно облажался с королевой фейри. Я был лицемером-идиотом, ведь именно я подверг ее опасности.

Но, черт возьми, боже мой. Джакс говорил нам о том, чтобы дать ей свободу принимать собственные решения. Какая чушь! Я не понимал, как он сдерживался, чтобы не отдавать ей приказы. Я видел ад в его глазах и то, как напряглась его челюсть, когда она шагнула вперед навстречу пыткам.

Каким-то образом он сдержался. Я заставил свое тело подражать ему. Всеми силами воли я превратил свои черты в гранит и стоял, сложа руки, пока она была в опасности. Это убивало меня.