— Гм, я возьму всё, — сказала я, и Уолтер кивнул, будто выбор из двадцати разных блюд был чем-то совершенно обыденным.

Пока он накладывал еду, я осторожно наклонилась к нему:

— Как он смеет так с тобой обращаться? Я этого не потерплю.

— Что, мэм? О чем вы говорите? — густые седые брови Уолтера задрожали от недоумения.

Послышались голоса поблизости, и меня охватила паника.

— Моргни один раз, если хочешь, чтобы я сделала что-то радикальное, — прошептала я, делая вид, что занята стаканом апельсинового сока.

— Сэйди, ты еще не в душе? — Ксеркс спокойно вошел в кухню. За ним шли две служанки, глядя на него с румяными щеками.

У меня всё упало внутри, когда я повернулась спиной к Уолтеру. Я была так близка. Ксеркс улыбнулся мне. Не замечая моего гнева, он был одет в шелковый черный халат с закатанными рукавами, открывавшими длинные, рельефные мышцы и вены. Его почти слишком красивые черты лица идеально вписывались в потрясающую роскошь его дома. Принц был дома.

Я с отвращением отвернулась от Ксеркса и сосредоточилась на Уолтере. Когда он передавал мне переполненную тарелку, я пристально смотрела на него, ожидая, не моргнет ли он. Глаза Уолтера были широко раскрыты. Он уставился на меня и не шелохнулся. Ого, Ксеркс так его запугал, что тот явно боялся даже моргнуть. Дела обстояли хуже, чем я думала.

Ксеркс усмехнулся, встав рядом со мной.

— Ты собираешься есть или так и будешь стоять? — Его запах корицы был сладким, он показал ряд белых зубов.

— Гм, конечно. — Я агрессивно подмигнула Уолтеру (чтобы дать ему понять, что я всё равно его спасу), и бедный человек поперхнулся. Очевидно, он никогда не встречал никого, кто понимал бы его положение. Это скоро изменится.

Пытаясь вести себя непринужденно, будто я не собираюсь устроить государственный переворот и освободить всех слуг Ксеркса, я устроилась в роскошном кресле за длинным черным столом. Затем, как истинная леди, я уничтожила всю тарелку меньше чем за двадцать секунд. Хорошая новость была в том, что я ела так быстро, что мой организм даже не понял, что должен быть сыт.

Пользуясь моментом, я пошла за добавкой. Ксеркс сел напротив меня, и мы ели в тишине. Когда он пошел за третьей порцией, я последовала за ним. Я не позволю никакому мужчине выставить меня в смешном свете. После десятой булочки мой гнев утих. Я больше не была готова начинать кровавое восстание. Хватило бы небольшого мятежа. После четырнадцатого печенья с шоколадной крошкой я великодушно решила, что никому не обязательно умирать. Достаточно будет легких увечий.

Между кровожадными мыслями я рассматривала Ксеркса. Он тоже не принимал душ, судя по липкой корке крови, всё еще покрывавшей его гриву светлых волос.

— Итак, тебе нравится твоя комната? — мягкий акцент Ксеркса слетал с его языка, как мед. Из того, что я видела в королевстве зверей (пусть мой опыт был мал и кровав), все говорили с акцентом, но в мелодичном голосе Ксеркса было что-то такое, от чего у меня мурашки шли по коже. Его слова были мягкими.

Я кивнула и проглотила сразу две булочки, впечатлив саму себя.

— Да, кровати с балдахином потрясающие. Я уже чувствую себя более элегантной и драматичной, как викторианская старуха из человеческого мира.

Ксеркс усмехнулся:

— Погоди, ты еще библиотеку не видела.

— Там есть книги о том, как калечить, не убивая? — невинно спросила я.

— Что?

— Что? — я начала изучать свою кутикулу, изображая из себя благовоспитанную леди без забот, несмотря на то что на руках не хватало трех ногтей — их вырвали с корнем. Жестоко.

Установилась комфортная тишина, пока мы оба погрузились в гомицидальные мысли. Ксеркс облизал припухшие губы и наклонился вперед.

— Кого ты пытаешься искалечить, Альфа?

Я поперхнулась, и не из-за трех печенек во рту. По какой-то причине, когда он сказал «Альфа», в моей голове промелькнули образы шелковых веревок, прерывистого дыхания и его обнаженного тела. Красный язык Ксеркса скользнул по его пухлым, разбитым губам, и он провел рукой по челюсти, покрытой щетиной.

— Тебя, — выпалила я.

Он придвинулся ближе, его фиолетовые глаза засияли жаром.

— Да неужели?

Я кивнула, как полная идиотка. Разве мы не говорили об увечьях? Казалось, мы говорили о чем-то совсем другом.

— Есть кое-что, что я хочу тебе показать, — сказал Ксеркс, отодвигая стул и протягивая мне свою огромную ладонь в пятнах крови. — Пойдем со мной.