Я не мог перестать думать о том моменте, когда она спросила, в порядке ли я. Она заботилась обо мне больше, чем о собственных нуждах.

Это было всё.

И это также привело меня в бешенство.

Конечно, в тот момент мое сердце растаяло, а инстинкты омеги торжествовали. Какая-то часть меня хотела свернуться в своем гнезде и позволить ей укрыть меня. Позволить ей позаботиться обо мне.

Однако я все еще был чертовым воином.

Большая часть меня хотела накричать на нее за то, что она подвергла себя опасности.

К черту биологию. Она была маленькой и слабой, и я собирался заботиться о ней.

Она нуждалась во мне больше, чем я в ней, а это значило, что я должен быть лучше, я должен быть рядом.

Мне нужно было защитить ее, черт возьми.

Сэйди могла быть альфой, но главным был я.

Если бы я мог рычать как альфа, не сомневаюсь, что рык вырвался бы из моей груди при мысли о том, как с ней обошлись.

Я крепче сжал руки на ее спине, и она довольно пробормотала что-то во сне.

Сэйди и так через многое прошла.

Я никогда не смогу забыть ужасные шрамы, покрывающие ее грудь и спину. Заклятие могло скрыть их, но оно не сотрет прошлое. Прошлое, которое проглядывало в каждом хриплом звуке ее губ.

В детстве ее избивали так жестоко, что ее голосовые связки были разрушены.

И все же, после физических пыток, длившихся бог знает сколько времени, она все еще беспокоилась обо мне.

Я даже не мог выразить словами, как сильно в тот момент разбилось мое сердце.

Когда слова заботы сорвались с ее губ, что-то внутри меня изменилось.

Это было нечто большее, чем мои подавленные инстинкты омеги.

Это вышло за рамки биологии.

Впервые я полностью понял слова Кобры.

— Она моя.

Просто и ясно.

Я прижался щекой к ее лбу и вдохнул ее сладкий аромат клюквы. Как, после такой боли и издевательств, она все еще пахла сладким солнцем?

Желудок свело судорогой.

Сэйди перенесла столько боли в своей короткой жизни, что та на нее больше даже не действовала. Не действовала так, как должна была.

Мне хотелось завернуть ее в мягкое одеяло и уложить в свое гнездо.

Живот скрутило по другой причине, когда я подумал о том, где мы находимся. Снова в чертовом королевстве зверей.

Зрение затуманилось, я с трудом перевел дыхание. Сэйди что-то пробормотала, когда я сжал ее слишком сильно.

С огромным усилием я расслабил свои застывшие мышцы.

Проблема заключалась в том, что я не был сладким омегой, идеальным маленьким омегой для воспитания альф, достаточно спокойным, чтобы усмирять их агрессивные наклонности.

Я был сгустком едва контролируемого насилия. И теперь я снова был в том же королевстве, что иони . Черные Волки, те альфы, что почти уничтожили меня.

От меня не укрылось, что по блестящим улицам города рыщут звери, что в темных, дождливых закоулках прячутся люди с еще более темными душами.

И я снова был среди них.

Я мягко провел рукой по лбу Сэйди и пообещал себе, что в моем доме она будет в безопасности.

Я не лгал, когда говорил, что мой дом достаточно велик для всех нас. Я называл его квартирой по привычке. Годы преуменьшения собственного богатства, чтобы люди не относились ко мне иначе.

Я вырос с матерью-бетой и отсутствующим отцом, но все равно был членом элиты общества. У моей семьи были старые деньги.

Когда я узнал, что мой отец был омегой, наше богатство обрело еще больше смысла.

Омеги были редкими драгоценностями в Серпентайн-Сити, которым ухаживающие за ними альфы дарили подарки и деньги. Они были символами статуса.

Не то чтобы я когда-либо проходил через этот процесс.

Богатство и престиж всегда были оковами, мешавшими мне тренироваться с мечами весь день.

Но впервые в жизни я был рад, что моя семья богата, потому что я мог обеспечить Сэйди и дать нам всем место для жизни. Это дало мне роль.

Тонкий голос в глубине сознания напомнил мне, что я даже себя не смог уберечь.

Я прогнал мрачные мысли.

Моим приоритетом была Сэйди.

Другие альфы были хорошими людьми, единственными альфами, которых я знал и не ненавидел, но то, что я чувствовал к ним, было дружбой.

То, что я чувствовал к маленькой избитой женщине, урчащей в моих руках, было чертовски душераздирающим.

Я буду сражаться бок о бок с мужчинами, но за нее я бы выпотрошил себя собственными ножами.

Я просто должен был доказать ей свою ценность.

Если бы не тот факт, что Сэйди нравились другие альфы, я бы, наверное, похитил ее прямо сейчас.

Я глубоко вдохнул и напомнил себе, что вместе мы в большей безопасности. Мои эмоции могли быть на пределе, но я не был чертовым идиотом.

Три альфы, защищающие Сэйди, — это больше, чем я мог сделать в одиночку. Чем больше людей заботятся о ней, тем больше шансов, что она будет в безопасности.

Это было единственное, что имело значение.